ИС: Баруздин С.А., Писатель. Жизнь. Литература: Литературные заметки. Изд. 2-ое, доп. - М.: Советский писатель, 1990

О Корнее Чуковском

В поселке Переделкино, по соседству с Москвой, на лесной просеке, именуемой улицей Серафимовича, стоит дача. Яркая среди разноцветных. Есть рядом и напротив такие же. Есть новые, есть более старые. Напротив жил Сельвинский. Слева - Щипачев и Атаров. Справа - Катаев, Сергей Сергеевич Смирнов, Пермяк и Марков, и по другую сторону - еще Василий Александрович Смирнов, автор "Открытия мира", Леонов, Лаптев... Многих уже нет, а они жили на этой улице.

Аллеей классиков именуют улицу Серафимовича в Переделкине.

Долгое время классик Чуковский жил здесь. Живой классик.

Он жил в желтой в ту пору даче.

У этого человека был железный распорядок дня. Его никто не мог побеспокоить, когда он работал и отдыхал. Его никто не мог оторвать к "делу", даже если из Москвы специально, но без предварительной договоренности, приезжали киношники или телевизионщики. У него было свое понятие о "деле". Он гулял в это время или беседовал с людьми в Доме творчества писателей, что был напротив него, или катался на мотоцикле, сидя на заднем сиденье (он его называл "облучок"!)...

Почти каждый день он ходил в сторону станции на кладбище, где была похоронена его жена.

"Там и у меня свое местечко,- говорил он,- Там и меня похоронят..."

Он ходил туда действительно часто.

А теперь он похоронен на этом сельском переделкинском кладбище рядом с женой...

***

А рядом с дачей Чуковского стоял и стоит домик. Относительно современный на фоне других домик. Окрестные жители называют его "домиком дедушки Корнея". В нем библиотека. Не обычная библиотека, а детская. И не обычная детская - не городская, не районная, не школьная, а уникальная библиотека дедушки Корнея. Потому что и построил ее дедушка Корней, и скомплектовал, и был в ней главным работником.

Но на здании библиотеки нет никакой вывески. И в помещении библиотеки вы не найдете портрета ее создателя. Зато в нем есть фотографии многих советских писателей. Тех, которые писали для детей. Если бы историк попытался по ним судить о том, кто и как у нас в стране создает книги для детей, он бы возмутился: "Неполно! Нет портрета Корнея Ивановича Чуковского!" Правильно. Портрета Чуковского в библиотеке при его жизни не было. И не было потому, что именно он, Корней Иванович, собрал эту библиотеку на свои средства и трудился в ней денно и нощно.

***

Корней Иванович Чуковский за многие десятки лет творчества столько написал для детей, что из этих книг можно создать огромную детскую библиотеку. "Мойдодыр", "Тараканище", "Муху-Цокотуху", "Бармалея", "Краденое солнце", "Телефон", "Федорино горе" знают наизусть почти все читатели. Кое-кто из них, впервые читавший эти стихи в детском возрасте, сейчас читает их своим внукам.

А "От двух до пяти"! Кто не знает этой, я бы сказал, неповторимой энциклопедии детской психологии, которая вот уже полвека выходит у нас в стране и за ее рубежами.

А разве мы не помним, какое впечатление произвели на нас в тридцатые годы книги Чуковского "Гимназия" и "Солнечная" - о детстве и о детях! Мы прочли значительно позже его книгу "Серебряный герб". Она была очень молода и умна, эта книга, очень современна, талантлива. Она учила и учит понимать старое, отжившее и, значит, ценить новое, нынешнее. Сколько же пользы принесла и принесет она юному читателю!

Корней Иванович Чуковский сам, если так можно сказать, - энциклопедия нашей литературы. В начале века он, "кухаркин сын", вступил на творческую стезю и с тех пор трудился на ней самозабвенно, горячо.

Трудился как критик, литературовед, писатель для детей и для взрослых, прекрасный мемуарист и лингвист, борющийся за чистоту нашего русского языка.

***

И я с детства полюбил Чуковского. Став взрослым, я не раз перечитывал "детского" Чуковского сначала дочери, через много лет - сыну:

Милая девочка Лялечка!
С куклой гуляла она
И на Таврической улице
Вдруг увидала Слона.

Боже, какое страшилище!
Ляля бежит и кричит.
Глядь, перед ней из-под мостика
Высунул голову Кит...

Что это? Романс? Или, может быть, даже нечто под Вертинского? Но мне нравится и ребятам нравится! Я читаю:

Маленькие дети!
Ни за что на свете
Не ходите в Африку,
В Африку гулять!
В Африке акулы,
В Африке гориллы,
В Африке большие
Злые крокодилы...

Смешно, забавно!

И пусть Африка сегодня другая, но она и та, написанная по Чуковскому...

Однажды я говорил об этих строчках с Корнеем Ивановичем. Кажется, это было в 1960 году или чуть раньше.

"А я и сам не понимаю, - сказал Корней Иванович, - но вот тут я написал предисловие... Посмотрите, дорогой..."

Чуковский показал мне предисловие "Об этой книжке", которое он написал для Гослитиздата. Потом оно появилось в его книжке из серии "Библиотека советской поэзии".

"Собранные здесь стихи написаны мною нечаянно. Долгое время мне и в голову не приходило, что из меня выйдет поэт для детей. Своей единственной профессией я считал литературную критику. Эту профессию я страстно любил. Статьи свои писал с увлечением, с безоглядною искренностью. Эти статьи были собраны в книгах "От Чехова до наших дней" (1907), "Лица и маски" (1914), "Книга о современных писателях" (1914) и т. д.

Если бы кто-нибудь предсказал мне тогда, что я буду сопричастен к детским писателям, я почувствовал бы себя оскорбленным, ибо книги для малых детей сочинялись в то время главным образом отпетыми бездарностями, пошляками, халтурщиками.

В одной тогдашней статье я с негодованием писал:

"Что отвратительно поставлено в детских журналах - это стихи. Детских поэтов у нас нет, а есть какие-то мрачные личности, которые, вызывая в каждом из нас сострадание, в муках рождают унылые вирши про пасху и рождество, про ручейки и салазки; которым легче пролезть сквозь игольное ушко, чем избежать неизбежных "уж", "лишь", "аж", "вдруг", "вмиг"; для которых размер - проклятие, а рифма - Каинова печать".

Все это глубоко огорчало меня. Свое огорчение я высказал в книжке "Матерям о детских журналах", вышедшей в 1911 году. Книжка прошла незамеченной и нисколько не обуздала халтурщиков.

Лишь один человек принял эту книжку близко к сердцу - А. М. Горький. Когда в сентябре 1916 года я познакомился с ним в вагоне Финляндской железной дороги, он сказал мне с сильным ударением на "о": "По-го-во-рим о детях!"

И вспомнил мою позабытую книжку:

- Вот вы ругаете ханжей и прохвостов, создающих книги для детей. Но ругательствами делу не поможешь. Представьте себе, что эти ханжи и прохвосты уже уничтожены вами, - что же вы дадите ребенку взамен?.."

Тут и слова Чуковского и слова Горького очень важны.

Право, есть о чем подумать...

***

В детстве я, наряду с "детским" Чуковским, любил его - "взрослого".

"От двух до пяти", даже в довоенном варианте, это - "взрослый" Чуковский. "Гимназия" и "Солнечная" - не только "детское" чтение.

После войны - "Пушкин и Некрасов", "Гоголь и Некрасов", "Современники", "Серебряный герб" - все это удивительно интересно.

***

У нас с Корнеем Ивановичем не было никогда никаких особых взаимоотношений.

Мы иногда встречались. Разговаривали, как все, кто встречается случайно.

Однажды, и то очень давно, я был у него дома.

Когда-то он присылал мне письма, в основном в ответ на мои книги, посланные в его детскую переделкинскую библиотеку по его же просьбе.

Некоторые из них могу привести, поскольку они уже так или иначе, после смерти Корнея Ивановича, становятся фактами литературы.

Сначала такое "официальное" письмо:

"С. Баруздину.

Если не будет дождя, в городке писателей Переделкино (ул. Серафимовича, 3) 29 сентября в 12 часов зажжется БОЛЬШОЙ КОСТЕР по случаю открытия переделкинской детской библиотеки.

Приезжайте, пожалуйста!

К. Чуковский".

Случилось так, что я не приехал.

Потом, в начале 1958 года, встретил Корнея Ивановича в Переделкине. Он попросил меня прислать в дар библиотеке любую свою книжку и фотографию с надписью. Я сделал это, хотя книжку послал не самую лучшую - "Ласточкин младший и Ласточкин старший" (она тогда только что вышла в "Молодой гвардии").

Вскоре я получил письмо:

"Дорогой Сергей Алексеевич.

Спасибо за портрет и за книжку. К сожалению, я никак не могу повесить Ваш портрет на стенку, так как:

1. Вы написали на обороте фото, а нужно на лицевой стороне, ибо портрет будет вставлен в рамку;

2. Во-вторых, упомянули в надписи мою фамилию, что противоречит обычаям нашего учреждения.

В Вашей книжке мне (помимо всего) пришлась по душе сцена "с писателями", очень верная, отлично написанная. Вообще видно, что в эту книгу Вы вложили много своего личного опыта, - и язык, и психика школьников схвачены верно, и знаете Вы быт ремесленников не по слуху, и характеры Николая, Гали, Леньки обрисованы как бы с натуры, и темы жгучие (например, о матерщине у детей, о приемышах, о подростковой любви) - но иногда герои теряют три измерения, и повествование становится чуть-чуть схематичным - особенно к концу. Кое-где переслащено. Но в общем книга талантливая и полезная. Она несомненно может повлиять "оздоровительно" на многих подростков. Но издана она не слишком казисто. Она заслужила лучшее оформление - и, очевидно, она получит его во втором издании. Спасибо за нее. Интересно будет проследить, как отнесутся к ней читатели нашей переделкинской библиотеки.

Вас я уже не приглашаю в Переделкино. Очевидно, Вам не вырваться из московской кутерьмы.

Из приложенной биографической справки узнал, что вы поразительно молоды. Какое это счастье - родиться в 1926 году!!!

Ваш К. Чуковский.

1958, 18 янв.".

Еще письмо:

"Дорогой Сергей Алексеевич,

Поздравляю с новосельем!

Спасибо за телеграмму, за книжки.

"Как Снежок в Индию попал" - эта книжка у меня уже была, я прочитал ее с большим удовольствием и отдал в библиотеку. Вторая книжка ("Шаг за шагом". - С. Б.) до сих пор была мне неизвестна. Она будет для нашей библиотеки находкой - как раз к Октябрьским дням (хотя она и Майская). Книжка хорошая, стих почти везде кованый. Мне только показалось натяжкой:

Рядом с ним ручей журчащий
Ускоряет к речке бег.

Слишком уж ясно, что стихи эти даны, чтобы зарифмовать концовку. Но в остальном - у меня никаких придирок!

Рисунки Лемкуля прекрасны. Особенно хороша мать с ребенком - ее выражение лица, поза - и при этом лаконичность художественных средств. Но на 7-й странице, где ребенок идет по лестнице, нужно сделать еще столбик справа, а то кажется, что они над бездной.

Еще раз спасибо. Приезжайте посмотреть библиотеку. Вчера было в ней 136 ребят. Всех абонентов 508. Обслуживаем 4 района. После праздников организуем выступления писателей - приглашаем Вас. Приезжайте.

Ваш К. Чуковский".

Даты на письме нет, но, судя по штемпелю, оно более раннее, чем предыдущее, на штемпеле дата - 4 ноября 1957 года.

Как-то я написал Корнею Ивановичу письмо с просьбой высказать свое мнение о работе молодых в поэзии для детей.

Чуковский прислал мне такое письмо:

"Дорогой Сергей Алексеевич.

Будь это года три назад - я сейчас же засел бы за соблазнительную тему, которую Вы предлагаете. Но сейчас я очень старый старик, совершенно неспособный к писательству. Очевидно, нельзя безнаказанно писать без передышки 56 лет подряд. Когда-нибудь судьба скажет стоп. Мне она сказала именно в этом году, когда я попал в больницу. Врачи запретили мне даже письма писать - не то что статьи. А тема интересная. Статья Сергея Владимировича мне очень понравилась, но, конечно, она не исчерпала всей темы.

Сегодня (с большим запозданием) прочитал в "Л. и Ж." (газета "Литература и жизнь". - С. Б.) статью о моей книжке "Люди и книги" и был чрезвычайно смущен и обрадован. Готовлю второй том таких же разноцветных статей: об Оскаре Уайльде, Уитмене, Диккенсе, Уичерли, Шекспире и других иностранцах. Жаль, что не привелось повидаться. Над чем работаете Вы сейчас?

Ваш Чуковский.

1958, 6 июня. Переделкино".

И еще короткая открытка:

"Спасибо, милый Сергей Алексеевич, и за Вашу книжку, и за книжку Куликова (речь идет о книжке курганского поэта Леонида Куликова - поэта и человека судьбы Николая Островского. - С. Б.). Он действительно даровитый поэт. И вполне профессиональный, высокой квалификации. Я написал ему письмо - с искренним выражением тех радостных чувств, которые вызвала во мне его книга. Вашу книгу прочту на днях.

Желаю Вам счастья - литературного, которое в моих глазах превыше всякого другого.

Ваш К. Ч. 9 февраля 61 г.".

В начале 1962 года я послал Корнею Ивановичу свою очерковую книжку "Рассказ о поездке в США". В книжке этой были, в частности, и слова о Чуковском, ибо, увы, в Америке и тогда, и по сей день плохо знают нашу литературу для детей и относятся к ней заведомо предвзято.

Это совпало с появлением в газете "Литература и жизнь" "разгромной" коллективной статьи "группы ярославцев", которые разносили его книгу о Некрасове. Я же написал ответ на эту статью, поспорил с их мнением о книге Чуковского, и это тоже было опубликовано в "Литературе и жизни".

Вот что написал тогда Корней Иванович:

"Дорогой Сергей Алексеевич.

Спасибо за чудесную Вашу статью и за Ваши американские очерки.

Конечно, я не читал четырех ярославцев, потому что у меня нет времени. Я кончаю книгу "Чехов и его мастерство". Но чуть только кончу книгу, займусь этими чрезвычайно любопытными - и очень характерными - молодыми людьми.

Не знаю, почему "Л. и Ж." так жестоко взъелась на меня. Я всегда относился к ней с живейшим сочувствием и всегда был готов сотрудничать в ней.

Мне дорого Ваше душевное отношение ко мне.

Обнимаю Вас.

К. Чуковский. 1962, март".

***

"Мастерство Некрасова" - одна из лучших книг Чуковского и очень значительное событие в нашем советском литературоведении. Только слово это "литературоведение" надо понимать шире, чем мы привыкли. Если книгу "Мастерство Некрасова" не прочитал или не прочитает каждый учитель средней школы, то беда здесь будет двойная: учитель много потеряет, а еще больше потеряют его воспитанники.

Книга "Мастерство Некрасова" получила Ленинскую премию. Казалось бы, все точно и естественно.

Но, во-первых, не так просто создавалась эта книга автором "Мойдодыра", "Айболита", "Бибигона", "Котауси и Мауси", наконец, "Бутерброда". Не так просто. Все время, наряду с работой для детей, серьезной и всякой, собственно творческой и переводной с английского, видимо, были серьезные размышления о первоосновах русской поэзии, русской культуры и искусства...

О Пушкине. О Гоголе. О Горьком. О Репине. О Некрасове. Конечно, сам автор многое пересмотрел в себе - свои прежние убеждения, которые казались позже наивными.

Когда работа Чуковского только появилась, на нее была масса наскоков.

Дабы не говорить о них "просто так", приведу пример, когда мне пришлось вступиться за "Мастерство Некрасова".

В "Литературе и жизни" за 21 марта 1962 года я, не без труда, опубликовал заметку "Нужна ли такая критика?".

Она, заметка эта, объясняет, в чем дело:

"В газете "Литература и жизнь" за 14 марта опубликована статья В. Московкина, В. Рымашевского, Г. Мурашева и К. Яковлева (Ярославль) о книге К. Чуковского "Мастерство Некрасова", выдвинутой на соискание Ленинской премии. Смысл этой статьи сводится к следующему: когда пишут о книге "Мастерство Некрасова", очень часто употребляют определения "прекрасно", "блестяще", "превосходно", "образец", а мы (то есть авторы статьи) не согласны с такой оценкой и не считаем книгу К. Чуковского достойной Ленинской премии.

Что ж! Каждый из нас вправе судить о работах, выдвинутых на соискание Ленинской премии. Моя оценка книги К. Чуковского расходится с мнением авторов названной статьи, и я не смел бы выступать с этой заметкой, если бы речь шла просто об оценке данной работы. Мне хочется высказать свое мнение о характере критики книги "Мастерство Некрасова".

Газета "Литература и жизнь" не раз выступала против необъективной критики литературных произведений, в том числе и выдвинутых на соискание Ленинской премии. И правильно выступала, ибо все мы люди, кровно заинтересованные в делах нашей литературы, а значит, и говорить о них мы должны заинтересованно и по возможности объективно.

К сожалению, именно заинтересованности и объективности не хватает, на мой взгляд, авторам статьи о книге "Мастерство Некрасова", хотя их статья и называется "Если говорить по существу...".

Как раз если говорить по существу, то вряд ли правильно было начинать статью с лишенного конкретности замечания о том, что чуть ли не все авторы прежних статей о книге "Мастерство Некрасова" были "озабочены не столько серьезным рассмотрением обсуждаемой литературоведческой работы, сколько созданием некоего хвалебного гимна ее автору". Такое замечание звучит по меньшей мере нескромно.

Наконец, если говорить по существу, то думается, что лишено оснований и элементарного такта и следующее замечание, с которого начинается статья:

"Да, К. Чуковский многое сделал в разыскании рукописей великого поэта, хотя поступал, может быть, не всегда правильно (не следовало, например, долгие годы держать эти рукописи в единоличном пользовании)".

Начав именно с такого рода предпосылок, авторы пытаются дальше анализировать книгу "Мастерство Некрасова".

Но как?

Вот они пишут о мастерстве Некрасова и о том, как оно показано в книге К. Чуковского:

"Книга К. Чуковского написана живым языком, в ней собрано много интересных материалов, сделаны любопытные, подчас очень тонкие наблюдения особенно над "лабораторной" работой Некрасова..."

Чуть ниже мы читаем:

"Что в "Мастерстве Некрасова" нет полного охвата некрасовского мастерства - это, думается, не так уж важно. Автор и не задавался такой целью. Он рассчитывал только "подготовить почву для подобной работы"..."

И вдруг следует такой вывод авторов статьи: "Парадоксально, но факт: книга о мастерстве Некрасова не показывает нам собственно некрасовского мастерства".

Где же здесь логика?

В таком духе ведут авторы статьи разговор и о других "серьезных недостатках и ошибках" труда К. Чуковского. То они обвиняют автора в том, что он "допускает крен в сторону фольклора, недооценивает народно-разговорную стилистическую основу" стихов Некрасова, хотя всем известно, как тесно связана поэзия Некрасова с народным творчеством. Кстати, об этом подробно говорится и в труде К. Чуковского, как, впрочем, и о том, что народный разговорный язык прочно вошел в некрасовский стих, что творчество поэта глубоко народно в основе своей. То авторы статьи утверждают, что из книги К. Чуковского мы не узнаем, "какова же была направляющая линия его (то есть Некрасова) творчества". И т. д., и т. п., и все в таком духе. При этом авторы статьи извлекают из книги "Мастерство Некрасова" "нужные" им примеры и опускают "ненужные".

Мне довелось дважды прочитать работу К. Чуковского "Мастерство Некрасова": первый раз до появления статьи "Если говорить по существу..." и второй раз - после появления этой статьи. Я далек от мысли, что книга К. Чуковского лишена недостатков, что она образец, который нельзя критиковать. Но нельзя отрицать и того факта, что книга эта - серьезный многолетний труд писателя. И то, что она выдвинута на соискание Ленинской премии, то, что она прошла первый тур обсуждения, говорит о многом. Ведь не только факт присуждения премии, но и факт выдвижения того или иного произведения на соискание Ленинской премии - оценка этого произведения.

В статье "Если говорить по существу..." есть фраза: "При всем уважении к автору..."

Конечно, уважение к любому автору и его труду прежде всего должно выражаться в серьезном, объективном разговоре об этом труде. Мне очень хотелось бы напомнить эту истину и авторам статьи "Если говорить по существу...".

Так ругали тогда Чуковского.

***

Стоит в Переделкине "домик дедушки Корнея". Туда, в библиотеку, ходили и будут ходить ребята. И книжки "дедушки Корнея", наверное, будут читать долго-долго.

И "взрослого" Чуковского будут читать долго. Он сложный писатель, и тем важнее знать, что наша литература никогда не шла по легким путям и дорогам.

Сергей Баруздин

Яндекс цитирования