ИС: «Вечерняя Красная газета»
ДТ: 02.06.1936 г.

Замечательный поэт

В мире нет молчаливых вещей. Каждая вещь говорит на своем языке. И все они говорят неприятности. Откроешь дверь, а она заскрипит тебе вслед:

- Шляются тут без толку!

Сядешь на скамью, а она:

- Проходи, не засиживайся!

Даже вилка, и та пристает к тебе с колкостями:

- Вымыл ли ты руки перед тем, как садиться за стол?

Обо всем этом я прочитал в детской книге еврейского поэта Лейбы Квитко. То было первое стихотворение Квитко, с которым мне удалось познакомиться. Читал я его с величайшей натугой, так как написано оно по-еврейски, а я, принимаясь за чтение, ни одной еврейской буквы не знал. Пришлось наскоро изучить алфавит и потом по целым часам расшифровывать каждую строчку.

Но такими причудливыми, озорными и свежими показались мне эти стихи, что не жаль было потраченных усилий.

Прочитав эти стихи, я тогда же решил, что Квитко сказочник, затейник, фантазер, и стал разбирать по складам другое его стихотворение, напечатанное на соседней странице, – «Жучок».

Неужели и его сочинил тот же Квитко? Другой голос, другая манера! Уже не сказка, не фантастика, а живая реальность: жук, который барахтается в воде под дождем. И как изображен этот дождь! Читаешь, и тебе опять восемь лет, и ты бегаешь без шапки босиком под веселыми теплыми каплями:

А регн! А регн!

Итак. Квитко – поэт природы?

Но вот третье стихотворение на соседней странице: «Письмо товарищу Ворошилову» - неужели оно написано тем же поэтом? Как, однако, он разнообразен, этот Квитко! Тема «Письма тов. К. Ворошилову» - политическая, оборонная тема. Мальчик пишет наркому письмо о своем любимом старшем брате, только что призванном в Красную армию. Такие сюжеты требуют величайшей художественности: одно фальшивое слово, и все стихотворение окажется тривиальной дешевкой. Если бы этот мальчик стал, например, наивничать, щеголять своей детскостью, получилась бы эстрадная пошлость. Но безошибочный художественный такт внушил поэту поднять эту тему на высоту народной лирической песни. Это «письмо» невозможно читать как стихи: со второй же строки его хочется петь, потому что вся структура его – песенная.

Автор меньше всего хлопочет о том, чтобы показать, какие трогательные и забавные письма пишут иногда наши дети наркомам. У него другая задача: обнаружить, что поется в душе у каждого советского мальчика, когда он думает о своей Красной армии. Тут обобщение – огромное. Тут, в этой маленькой песне, сконцентрированы мысли и чувства миллионов советских ребят.

«Письмо Ворошилову» окончательно убедило меня, что в лице Квитко поэзия наша приобрела сильного и зрелого мастера. Без фальши писать для детей о политике, оставаясь в то же время и лиричным, и «детским», - это он умеет, как подлинный поэт. Для него не существует дилеммы: или политика, или поэзия. Он так глубоко переживает политику, что политика становится поэзией. На поверхностный взгляд – какую, например, поэзию можно найти ну хотя бы в социалистических методах животноводства?

А Квитко этот материал внушил одну из самых чарующих лирических песен. Маленькие дети узнали, что у колхозной свиньи только что родились поросята. Они пламенно хотят навестить новорожденных, погладить их, обнять, приласкать. Каковы эти поросята: белые или, может быть, розовые? Жирные они или тощие? Дети просят бригадира «Анну Ванну», чтобы она осчастливила их и открыла для них двери свинарника. Но каждая их просьба встречает отпор. И этот стиховой диалог у Квитко звучит как баллада:

- Анна Ванна бригадир,
Погоди, не уходи,
Все ребята хотят
Посмотреть на поросят.
- Не спешите, детвора:
Поросят купать пора!
- Анна Ванна бригадир,
К поросятам нас веди,
Дай погладить спинку –
Жесткую щетинку.
- Что вы, что вы, детвора!
Поросят кормить пора.
- Анна Ванна бригадир,
Мы на свинок поглядим.
Кожица у них какая?
Светло-золотая?
- Тише, тише, детвора, -
Поросятам спать пора!
- Тетя Аня, тетя Аня,
Свинок мы будить не станем!
- Тише, тише, свинки спят, Не тревожьте поросят!
Вот проснуться поросята,
Позову я вас, ребята.

Перевод сделан Н. Ушаковым, поэтом культурным и опытным, который, я думаю, и сам согласится, что его перевод - лишь тень великолепного подлинника. Но даже и в таком переводе художественные методы Квитко вскрываются достаточно ясно: он берет большую политическую советскую тему и следит, как причудливо, ярко и трогательно она отражается в детской душе.

Впрочем, методы его многообразны, так как все литературные жанры одинаково доступны ему: сказка, баллада, политическая агитка, сатира. В области каждого жанра он – изощреннейший мастер.

Если бы мне пришлось воевать с уродствами современной поэзии, я, в противовес поэтическим заикам, неряхам, губошлепам и путаникам, выставил бы строгую и ясную поэзию Квитко.

Переводить эту поэзию нелегкое дело, так как она всеми корнями врастает в богатый и сложный еврейский фольклор. Но разве мало у нас мастеров-переводчиков? Не дико ли, что такой первоклассный поэт до сих пор остается для большинства незнакомцем?

Есть у Квитко и проза. Я только что прочитал (на украинском языке) его автобиографическую повесть «Два товарища». Из этой книги я узнал, что Квитко родился в рабочей семье, что в молодости он был маляром, что ему нужно было преодолевать множество трудных преград, прежде чем он завоевал себе право на жизнь.

Книга увлекательная, жгучая, и Гослитиздату давно уже следовало бы перевести ее для русских читателей.

Корней Чуковский

Вернуться к оглавлению страницы


Яндекс цитирования