ИС: Вечерняя Москва
ДТ: 15 февраля 1933 г.

Зоилиада и занозы

Только что вышли в ЛенГИХЛе избранные сочинения Писемского. К сочинениям приложен портрет, написанный художником Репиным, а под портретом четко напечатано: «Портрет работы... В.Г. Перова».

***


А Герцен, оказывается, подружился с Огаревым буквально на днях, накануне первой пятилетки! Так говорит он сам в Дешевой библиотеке ОГИЗа:

«С 1927 года мы с Огаревым не разлучались».

Приятно будет встретить их обоих где-нибудь на улице Горького.

***


И вместе с ними – Петра Чаадаева, который, по словам той же Дешевой библиотеки ОГИЗа, возвратился в Россию… около 1930 года.

Это из книги «Былое и думы», напечатанной в ГИХЛе дешевым изданием (стр. 62 и 424).

***


В том же ГИХЛе вышло и другое издание «Былого и дум» – роскошное, с огромным числом комментариев. Беру третий том этой книги и на стр. 681 читаю:

«Кетчер…дал лучший на русском языке стихотворный перевод Шекспира (вышел 1851–1855)».

И поправляю карандашом на полях:

– Не лучший, а худший.

– Не стихотворный, а смехотворный.

– Не в 1851, а 1841 году.

Стихотворцем Кетчер никогда не бывал и даже баллады Шиллера переводил стоеросовой прозой.

В роскошном издании «Былого и дум» таких опечаток и оплошностей мало, зато в дешевом несколько десятков.

Вообще, книги для широких читательских масс печатаются с такой демонстративной неряшливостью, словно презрение к низовому читателю входит в программу ОГИЗа. Мне уже случалось указывать, что в дешевом издании «Дыма» редактор этой книги напечатал в одном примечании, будто кто-то из героев Тургенева читал в шестидесятых годах… социал-демократическую «Искру», выходившую лет сорок спустя, и главным образом стишки (?!) в этой «Искре» (!).

Когда же редактору было указанно, что он спутал Ленина с Василием Курочкиным, он во втором издании «Дыма» исправил свою ошибку таким восхитительным образом:

– Курочкин издавал за границей (?) в шестидесятых годах социал-демократическую (!?) «Искру».

И это было напечатано в массовом издании «Дыма», и никто не закричал караул.

***


Есть ли у нас в СССР хоть один человек, которого в советской Москве наградили бы графским титулом?

Как это ни дико, но есть. В самый разгар пятилетки, в 1930 году, взяли самого обыкновенного смертного и сделали сиятельным графом.

Фамилия этого человека Толстой. Просто Толстой, не граф. Имя его – Фиофил, или верней Феофилка. Был он цензор, литератор, композитор и взяточник. «Феофилка гадит», – говорили писатели, пострадавшие от его цензурных свирепостей.

И вот об этом-то Феофилке я читаю в одном издании ОГИЗа:

«Граф Ф.М. Толстой». «Граф Федор Матеевич Толстой». «Графа Ф.М. Толстого» и проч.

Сделал его графом Г. Берлинер в книге «Чернышевский и его литературные враги» (стр. 165, 185, 219).

Книга отличная, но ученому автору надлежало бы знать Феофилку, так как Феофилка мелькает и в стихах Некрасова, и в стихах Алексея Толстого, и в воспоминаниях Веры Засулич.

К. Чуковский


Вернуться к оглавлению страницы


Яндекс цитирования