ИС: Огонёк
ДТ: 03.10.1987
НР: 40

БЕЗДЕЛИЦУ ПОЗАБЫЛИ

"Дорогие товарищи!

Этим летом мы поехали в Переделкино под Москвой, надеясь побывать в музеях К. И. Чуковского и Б. Л. Пастернака. Об этих музеях мы слышали и читали немало, в том числе в опубликованных "Литгазетой" материалах последнего съезда Союза писателей СССР.

Что же мы увидели в Переделкине!? Замечательный, живой, одухотворенный дом Чуковского буквально гибнет без ремонта, и никто, кроме энтузиастов и родственников Корнея Ивановича, заботы о нем не проявляет. А ведь это истинный музей - подлинное хранилище культуры.

И он, как мы узнали, находится под угрозой уничтожения. Что же это такое?

Дом Пастернака пуст. Нам весьма неопределенно сказали, что в нем "музей, может быть, когда-нибудь будет". Вместе с нами десятки людей, приехавших в Переделкино, в полном недоумении стояли перед закрытой калиткой дома Пастернака, в общем-то не понимая, что же происходит. Все говорят и пишут, что мемориальный музей Б. Л. Пастернака в Переделкине должен быть, а его организовывать, как оказывается, практически и не думают. Мы знаем, что "Огонек" уделяет много внимания проблемам сохранения памятников истории и культуры. Мы читали, что ваш журнал был инициатором создания музея А. А. Блока в Белоруссии, организации Государственного музея-заповедника в Шахматове, восстановления усадьбы Д. И. Менделеева, создания заповедника-музея А. С. Пушкина под Москвой и многих других добрых дел.

Очень просим "Огонек" озаботиться судьбой домов К. И. Чуковского и Б. Л. Пастернака в Переделкине. Они нуждаются в помощи и защите".

Семья ДАНИЛОВЫХ

Москва.

"Оттого и вся беда наша, что мы не глядим в настоящее, а глядим в будущее... Если делается не так, как нам хотелось, мы махнем на все рукой и давай пялиться в будущее... Безделицу позабыли: позабыли, что пути и дороги к этому светлому будущему сокрыты именно в этом темном и запутанном настоящем... "

Н. В. Гоголь

На Переделкинском кладбище, что неподалеку от городка писателей, могилы Корнея Чуковского и Бориса Пастернака расположены рядом, в двух шагах. И дачи, где жили поэты, стоят неподалеку. Обычно паломники с кладбища отправляются к дому своего любимого писателя. Когда в Переделкине обращаются с вопросом: "Как пройти?", то почти наверняка знаешь, что сейчас спросят либо про дом Пастернака, либо про дом Чуковского.

... В мае нынешнего года осквернили могилу Пастернака. Прикрывшись темнотой, воровски, гнусненько плеснули краской на памятник и в очередной раз нарисовали православный крест. Слегка досталось краски и корзине с цветами, возложенной премьер-министром одной европейской страны.

Приметы времени? Многое нынче смешалось...

Осквернителей памяти поэта направляли силы, ослепленные шовинизмом. Хочет сказать этим неразумным:

- Чтоб вы знали, Пастернак был большим россиянином, чем вы, вместе взятые, со своими пастырями. Он писал, что связан с Россией рождением, судьбой и работой. Сама мысль о шовинизме оскорбительна для истинного патриота, каковым был и Пастернак. Все, что замыкается в рамках националистических, - это не Россия, это болезнь, и ее лечить надо!

Впрочем, я увлекся разговором с воображаемым собеседником. Тема этих заметок - судьба двух дачных строений в тихом подмосковном Переделкине. Председатель правления Литературного фонда СССР Николай Андреевич Горбачев рассказал мне, что этот поселок был основан после Первого съезда писателей и за эти полвека превратился в единый комплекс, в который входят Дом творчества имени К. Федина и 57 дач, принадлежащих Литфонду. Они предоставляются в аренду ветеранам литературы, известным писателям.

- Переделкино - уникальный поселок, единственный в своем роде, - говорит Николай Андреевич, - Здесь не только пишут книги, здесь происходит живое интернациональное общение, здесь делятся культурой, здесь идет усвоение литературного опыта. В Переделкине вершится живой творческий процесс, передаются из поколения в поколение лучшие традиции русской и советской литературы. Здесь написаны книги, ставшие гордостью нашей культуры. Здесь жили Фадеев, Федин, Тихонов, Серафимович, Погодин, Тренев, Кассиль, Хикмет, Катаев, Павленко, Всеволод Иванов, Чуковский, Пастернак...

Проходя мимо укрывшихся под сенью дерев уютных домов, едва ли кто-либо догадается, что за их стенами порою кипят совсем не литературные страсти.

Передо мной три пухлые папки. Это лишь часть так называемого "дела Чуковского".

Грустно листать эти бумаги.

"Исковое заявление Дома творчества им. К. Федина в народный суд г. Видное Московской области (о выселении из дачевладения)... Писатель Чуковский К. И. с 1936 по 1969 г. арендовал дачевладение Литфонда СССР в городке писателей Переделкине... В 1969 г. Чуковский К. И. скончался, после чего на основании постановления секретариата правления Союза писателей СССР от 04.04.1960 г. (прилагается) за членами семьи писателя сохранялось право пользоваться дачей в течение 2 лет. Однако до настоящего времени ответчики без правовых оснований занимают и оплачивают дачу...

... От добровольного освобождения дачевладения ответчики уклоняются.

Просим... выселить ответчиков из дачевладения... принимая во внимание, что... дачевладение бывшего арендатора К. И. Чуковского передается в аренду членам Союза писателей СССР..."

Ответчики - дочь и внучка Чуковского, Лидия Корнеевна и Елена Цезаревна - действительно от добровольного освобождения дачи уклоняются. Потому что это давно уже не дача, а настоящий музей Чуковского, действующий на общественных началах.

Никто не выносил постановлений о его создании, родился он стихийно, по воле тех, кто любит писателя и хочет знать о нем больше.

- Год спустя после смерти Корнея Ивановича в дом постучали три женщины, - рассказывает К. И. Лозовская, семнадцать лет бывшая личным секретарем писателя. - Я неохотно оторвалась от разбора богатейшего архива Корнея Ивановича и открыла. Женщины попросили нас показать им кабинет писателя. Я показала кабинет, и другие комнаты, где все осталось так, как было при его жизни. С тех пор и начался поток посетителей.

В январе 1973 года секретариат правления МОСКОВСКОЙ писательской организации вынес постановление об открытии дома-музея К. Чуковского на базе созданной им библиотеки и дачи писателя.

В октябре 1975 года исполком Мособлсовета включил дом в список памятников истории и архитектуры, состоящих под охраной государства. Однако в июле следующего года своим постановлением секретариат правления Союза писателей СССР отменил решение 1973 года на том основании, что Московская организация была неправомочна его выносить. Далее в протоколе от 20 июля 1976 года говорится: "Превращение в музеи дач, где жили... выдающиеся писатели, означало бы постепенное перерождение городка писателей в городок музеев, что противоречит уставу Литфонда, утвержденному постановлением СНК СССР от 20 февраля 1935 года".

Так музей Чуковского оказался под угрозой. И пошли письма возмущенных людей. Мнение общественности поддержала комиссия, составленная из специалистов Министерства культуры СССР, Центрального совета ВООПИиК, Государственного литературного музея, главного управления культуры Мособлисполкома и других организаций.

"Ознакомление с экспозицией мемориальных помещений, - было отмечено комиссией в декабре 1984 года, - выявило высокую степень сохранности предметов, значительная часть которых обладает большой историко-культурной ценностью... Уникальна библиотека К. И. Чуковского, включающая в себя свыше 5 тысяч книг на русском и иностранных языках с многочисленными автографами и пометками... Большой интерес представляют подарки от детей и почитателей как из нашей страны, так и из-за рубежа, свидетельствующие о всенародной любви к писателю и его международной известности... Особый отклик у посетителей находят свидетельства бескорыстного служения К. И. Чуковского детям - он устраивал в Переделкине массовые детские праздники-костры, а построенная им рядом с домом и подаренная детям поселка библиотека работает и сейчас... Комиссия решила:

1. Мемориальная обстановка, библиотека и личные вещи К. И. Чуковского в неразрывной связи с домом, где он жил и работал, обладают несомненной... ценностью и должны быть сохранены в существующем виде.

2. ... Необходимо решить вопрос о придании дому официального статуса дома-музея... "

Интересно, сколько у нас всевозможных комиссий, которые выносят решения, но ничего не решают? Уже после выводов этой столь компетентной и авторитетной комиссии Чуковскими было получено несколько предписаний "освободить дачное помещение, иначе решение суда о выселении будет исполнено принудительно с участием милиции".

Называть дом N3 по улице Серафимовича музеем Чуковского не совсем правильно. Нет, это, скорее всего, музей развития нашей культуры на рубеже двух столетий и первой половины нынешнего века. Во время экскурсий здесь рассказывают о Чехове, Некрасове, о Льве Толстом, Репине, Маяковском, Блоке, Максиме Горьком, Леониде Андрееве, Бунине, Куприне... И это не просто перечисление великих имен, а рассказ о живых связях талантливейшего человека с этими людьми. Вместе с Максимом Горьким, например, Чуковский выпускал после революции серию книг "Всемирной литературы". Горький возглавлял ее коллегию, а Чуковский был членом этой коллегии. Вот дневниковая запись Корнея Чуковского, сделанная в октябре 1918 года: "... С утра до ночи в вихре работы... Мне так весело думать, что я могу дать читателям хорошего Стивенсона, О'Генри, Сэмюэля Бетлера, Карлейля, что я работаю с утра до ночи, - а иногда и ночи напролет".

Последнее письмо Блока и письмо-завещание Репина были адресованы Чуковскому. Их копии хранятся здесь, в музее. Последнее из написанного Львом Толстым - тоже своего рода письмо Корнею Ивановичу. В глухую пору реакции, в 1910 году, журналист Чуковский обратился к замечательным людям России с просьбой, чтобы каждый из них написал хоть несколько строк, протестующих против смертной казни. Чуковский верил, что если голоса знаменитых во всем мире людей сольются в одно дружное проклятие столыпинским виселицам, то разгулу палачества придет конец. На его обращение откликнулись В. Г. Короленко, И. Е. Репин, Леонид Андреев. Получив письмо от Чуковского в октябре еще в Ясной Поляне, Толстой написал на конверте: "Отвечать".

Свою статью для Чуковского он заканчивал уже в Оптиной Пустыни. Чуковский получил ее в день похорон Толстого. Статья "Действительное средство", последняя работа Льва Николаевича, была напечатана в газете "Речь" 13 ноября 1910 года с комментариями Чуковского.

А многие ли из пришедших в гости к автору "Мойдодыра" и "Айболита" знают,что Ленинскую премию Чуковский получил вовсе не за детские произведения, а за титаническую работу по восстановлению стихов Некрасова? Юрий Тынянов говорил, что тексты Некрасова до того, как их стал изучать и издавать Чуковский, и после этого - то же, что издания Пушкина до Анненкова и после него. Корней Иванович дал читателям более пятнадцати тысяч новых, не известных нам ранее (сокращенных или искореженных цензурой) стихов поэта.

Он нашел и прокомментировал тридцать пять печатных листов его прозы. Многие рукописи Некрасова передал ему академик А Ф. Кони, душеприказчик сестры Некрасова, которая оставила знаменитому юристу архив брата.

Репин писал Кони в 1914 году: "Я так рад соседству К. И. Чуковского. А вот было приобретение: он привез рукописи Некрасова... Корнею Ивановичу и книги в руки. Редко встречал человека, столь достойного книг, как сей молодой жрец литературы... "

Чаще всего люди выходят из этого дома потрясенные. Рушится их узкое, "мойдодырное" представление о Чуковском. И долго потом не проходит изумление и они возвращаются сюда еще раз и еще приводя с собой родных и знакомых. Один посетитель оставил в книге отзывов запись: "Сегодня я был здесь в одиннадцатый раз!"

Толстых тетрадок с отзывами за эти годы набралось уже десять. Вот лишь некоторые наугад взятые записи: "В этом доме - кусочек совести человеческой. Не потерять бы его!" А. Кардаш.

"Этот дом - один из тех очагов русской культуры, который необходимо сохранить. Люди должны знать свои корни... " Н. Алиханова.

"Нас 65 человек. Нам здесь очень понравилось. Мы хотим, чтобы это удовольствие получили миллионы других школьников". Ученики школы N 118.

"Надеюсь, что дети всех стран мира, которых так любил Чуковский, будут "надеюсь, что дети всех стран мира, которых так любил Чуковский, будут узнавать, любить друг друга и устроят прочный мир на свете". Вильям Картер, аспирант из США.

За полтора десятилетия в доме Чуковского побывали гости из двадцати пяти стран мира. Интересно, как люди узнают о существовании этого дома? Упоминания о нем нет ни в одном справочнике, ни в одном путеводителе.

"Как нам известно, дома-музея К. И. Чуковского в поселке Переделкино не существует. Видимо, вы ошиблись. Всего хорошего". Такое письмо из центральной газеты получил один из ее читателей, хлопотавший о судьбе дома.

"Музея К. И. Чуковского в Переделкине нет. Поэтому говорить о каком-то закрытии несуществующего музея неправомерно... " Так было отвечено известному академику и общественному деятелю на его письмо к одному из руководителей Союза писателей.

В 1983 году дом-музей Чуковского был снят с государственной охраны, после чего и стало возможным возбуждение судебного дела "о выселении из дачевладения". Самое поразительное в этой истории то, что ходатайствовали и о снятии с охраны, и о выселении из дома Чуковского... его собратья по перу. Всю обстановку дома, уникальную библиотеку, историко-культурные реликвии, которым буквально цены нет, готовы безвозмездно передать наследники Чуковского государству, если будет создан в Переделкине мемориальный музей Корнея Ивановича.

Работа, которая делается в стенах этого дома, ничуть не меньше той, что проводят в любом другом литературно-мемориальном музее. С небольшой, правда, разницей в штатном расписании: в музее А. Серафимовича, например, что в Волгоградской области, девять штатных сотрудников, в музее К. Федина в Саратове - девятнадцать, в музее К. Тренева и П. Павленко в Ялте - десять...

Мы должны поклониться в пояс добровольным хранителям музея Чуковского за их подвижничество. Кабы не они, все могло быть иначе. Не однажды выносилось решение: "Дачное строение номер 3 по ул. Серафимовича подлежит сносу из-за ветхости и невозможности ремонта". Отступились бы слабые с виду женщины, и сегодня этого дома уже не было бы. И тут надо, конечно, сказать о великой заслуге дочери Чуковского - Лидии Корнеевны. Именно ее усилиями сохранена в неприкосновенности та обстановка в доме, которая была при жизни Корнея Ивановича.

... "Дачное строение номер 3! Да снизойдите вы, считающие себя принадлежащими русской литературе, с чиновничьего кресла, войдите в этот дом, вспомните себя, улыбнитесь, засмейтесь или заплачьте, посмотрите на лица ребят, которые пришли в гости к дедушке Корнею - это им надо, им это необходимо: тут от Мухи-Цокотухи протянуты живые нити до Толстого, Некрасова, Репина, Уолта Уитмена, Блока, Маяковского, тут царит живой дух великого труженика, энциклопедиста, поэта, просто хорошего человека, спешащего на помощь всем, кто в ней нуждается.

Семьдесят тысяч посетителей сказали: быть музею Чуковского! Если люди с другого конца света едут, значит, это им нужно. На секунду я себе представляю ситуацию: у дверей дома собрались люди, а им говорят: музей закрыт. Как? Почему? Взрослым, наверное, легче будет понять, что его закрыли, потому что "арендатор умер, а за членами семьи право пользоваться дачным помещением сохраняется в течение двух лет".

А дети? Как им-то все это объяснить?..

Впрочем, надо быть справедливым - есть в "деле Чуковского" одна бумага, которая заставила меня испытать радостное чувство благодарности и даже некое изумление перед дерзостью малых сих. Народный суд города Видное Московской области под председательством судьи О. И. Широковой вынес решение отказать в иске Литературного фонда СССР о ликвидации музея Чуковского. Строго говоря, исковое заявление, как мы помним, требовало не разрушать музей, а выселить из дома дочь и внучку Корнея Ивановича. Но каждому ясно, что за этим тут же прекратил бы свое существование единственный в стране музей Чуковского. "Путем выезда на место, - читаю бумагу, - суд установил, что практически все помещения спорной дачи используются не для личных целей ответчиков, их проживания и отдыха, а для размещения мемориального музея - только одна задняя комната используется для служебных целей.

Содержится, ремонтируется, охраняется музей на средства Чуковских, с помощью добровольных помощников. Так, в 1983 году дом был отремонтирован общественностью. Дом творчества писателей "Переделкино" ремонт данного домика не производил. (Физик-экспериментатор Сергей Букалов и студентка Аня Сосинская - она в музее экскурсовод - в деталях поведали мне как в течение двух лет каждую субботу и воскресенье сюда приезжали из Москвы и Подмосковья добровольцы и возводили новый фундамент, перекрывали крышу, меняли обвалившееся крыльцо, штукатурили стены... В этих работах чаще всего запевалой был мастер Московского автозавода имени Ленинского комсомола Сергей Васильевич Агапов, он, кстати сказать, в музее добровольный экскурсовод. Сейчас ремонт дома продолжается все тем же методом народной стройки. Но это уже особая тема. - С. В.)

Судом установлено, - читаю дальше, - что существующий дом-музей... имеет значение не только для увековечения памяти писателя К. И. Чуковского", но и для воспитания подрастающего поколения в духе любви к Родине, к своей истории".

Ликвидация... музея нанесет непоправимый вред государству и советскому обществу, духовным потребностям советских граждан".

Потрясающий документ! Не потому, что в нем сделано какое-то открытие, а потому, что столь очевидные вещи должны были быть сказаны... в суде.

Какое, милые, у нас тысячелетье на дворе?

Впрочем,. если уж пришла охота ПУСТИТЬ В ХОД весы Фемиды, то на их ЧАШУ можно положить вот эту справочку, полученную в ВААПе:

"На 1 января 1984 года тираж книг К. И. Чуковского составляет 200318000 экземпляров (сейчас, конечно, еще больше. - С. В.), 1093 названия на 86 языках... " Литфонд получает от каждой книги десять процентов ее стоимости, выходит дело, он уже получил на книгах Чуковского не менее двадцати миллионов, в сотни раз больше, чем стоит сама дача.

Но не такие простаки закрывали музей Корнея Чуковского, чтобы позволить какому-то там Видновскому суду утереть себе нос. Были включены резервы, и поданную кассационную жалобу удовлетворил вышестоящий областной суд. На сей раз судьи на место не выезжали, и для них предмет спора был не более чем "дачным строением, незаконно занимаемым арендаторами".

Как все-таки здорово, что дом Чуковского до сих пор стоит! Стоит, несмотря ни на что. Он нужен людям. И необходимость его будет возрастать по мере увеличения дефицита духовности и душевного тепла. Это лишний раз доказала и судебная тяжба. Стоило только судьям из Видного побывать в доме, и они не могли не вспомнить, что прежде всего они живые люди, а потом уж судебные чиновники. Этот дом - напоминание о лучшем, что есть в человеке. Его хозяин учил нас добру, благородству и сам жил так, как писал...

С домом Пастернака ситуация во многом схожа, но она еще более печальна.

Двадцать три года здесь силами семьи все сохранялось в том виде, в каком было при жизни поэта. Все эти годы здесь тоже существовал музей на общественных началах, его посетили десятки тысяч людей. Он до сих пор упоминается во многих путеводителях мира. Ценность дома как памятника истории и культуры подтверждена заключением специалистов Гослитмузея.

Сегодня этого дома могло и не быть. После того, как три года назад родственников поэта "добровольно" выселили (сдерживаю себя, чтобы не пересказывать подробности этой некрасивой истории), дом пустовал. 4 февраля нынешнего года, за неделю до дня рождения поэта, в доме Пастернака случился пожар. Если бы мы приехали через десять минут, говорят пожарные, от дома осталось бы пепелище.

Причины пожара до сих пор не выяснены. Гореть начало под полом, в средней комнате первого этажа. Сторож, сотрудник Литмузея, хватился, когда уже стали чернеть балки чердака. Использовав все огнетушители, он бросился к соседям - звонить пожарным.

Поразительно, но это факт: в доме нет телефона. Несмотря на бесчисленные предписания пожарной инспекции. А если бы на соседней даче телефон был неисправным?.. Тогда и копья ломать было бы теперь нечего.

Выписка из протокола заседания президиума правления Литфонда СССР от 1 апреля 1987 года: "Переделкино - литературный памятник, имеющий непреходящую культурную значимость не только для нашего времени, но и для будущих поколений, поэтому его сохранность следует считать крайне важной общекультурной задачей". Комментарии излишни.

К дому Пастернака из разных концов земли приезжают поклониться не только любители поэзии. Сюда приходят, чтобы прикоснуться к тайне высокой одухотворенности. Загадочная глубина Пастернака привлекала многих при его жизни, многих и отталкивала. Эта загадка, ставшая почти легендой, влечет к себе людей и теперь.

Надо ли говорить, что музей поэта не был бы музеем одного Бориса Пастернака. Это был бы дом высокой духовности. Здесь бывали замечательные художники, прекрасные люди, они собирались не вокруг рюмки, а вокруг рукописи, вокруг рояля. Они жили особой жизнью, той, к которой мы сегодня вдруг почувствовали тягу. Может быть, мы не умеем пока оценить их значение для нашего времени?

На сегодня положение с двумя домами напоминает временное перемирие на фронте. Решение Мособлсуда от 25 апреля 1984 года о "выселении из дачевладения бывшего арендатора К. И. Чуковского" никто пока не отменял в любое время кто-то где-то может об этом вспомнить, и тогда (цитирую последнее судебное предписание) "решение будет исполнено принудительно с участием представителя милиции".

В сентябре 1985 года секретариат правления Союза писателей СССР принял постановление "о создании на бывших дачах К. Чуковского и Б. Пастернака экспозиций, посвященных писателям, чья жизнь и творчество связаны с Переделкином". За два года ничего не сделано. Ничего.

И можно ли вообще ждать результата, если задумано свершить нечто искусственное? В одну телегу, говорят, впрячь не можно коня и трепетную лань. Вот почему и не хочется упрекать сотрудников Гослитмузея, хотя прошло полтора года из тех двух лет, на которые Литфонд передал дом Пастернака в аренду Гослитмузею. Спасибо и за то, что сохранили сам дом.

Какие же аргументы у противников создания мемориальных музеев Чуковского и Пастернака? Говорят, что если создать два музея, то придется делать музеи и других выдающихся обитателей Переделкина. Но, простите, люди сами сделали выбор, они ходят именно к Пастернаку и Чуковскому.

Несколько лет назад вынесено совместное решение Министерства культуры СССР и Союза писателей о строительстве общего литературного музея в Переделкине, в экспозиции которого найдет отражение творческая деятельность каждого из живших здесь крупных писателей. Музеи намечено построить в XIII пятилетке. Примерная его стоимость около шести миллионов.

Решение о создании литературного музея в Переделкине стало одним из поводов для исключения дома Чуковского из списка памятников истории и культуры, подлежащих охране государства. Логика такова: если, мол, будет общий музей, то незачем сохранять "отдельно взятые".

Следуя такой логике, надо закрывать и дом-музей А. Фадеева, и дом-музей К. Федина, и дом-музей К. Тренева и П. Павленко, а кстати, и дом-музей писателя А. Малышкина в Мокшане Пензенской области, ведь Малышкин тоже жил в Переделкине, в том самом доме, где потом поселился Пастернак.

Странная, простите, логика.

Нынче мы изо всех сил боремся с уравниловкой в экономике, поняв, что ничего хорошего нам она не принесла и не принесет. А уравниловка в культуре? Это уж совсем нелепость какая-то.

Допустим, что в конце XIII пятилетии в новое здание музея из кирпича и бетона мы сможем перенести из дома Чуковского подлинные работы Репина, Коровина, Грабаря, автографы Маяковского, Блока, Ахматовой, перенести мантию Почетного доктора литературы Оксфордского университета (Чуковский был третьим после Жуковского и Тургенева русским писателем, удостоенным этой чести); предположим, что в новое здание перенесут бывшие в доме Пастернака рояль прошлого века, на котором играли Рихтер и Нейгауз, книги с автографами Роллана, Горького, Неру, Рильке, Верхарна, Камю, Брехта, картины академика живописи Леонида Пастернака... Допустим.

Но как перенести туда дух? Я не о чем-то идеалистическом говорю, а о самом что ни на есть материальном понятии - о подлинности. О самом, вероятно, бесценном качестве наследия прошлого. С каждым годом мы все острее чувствуем нехватку безвозвратно потерянного. Никакая, даже самая филигранная техника подделки под старину не может нам заменить еще не до конца осознанного нами обаяния подлинника, ощущения неостывших следов...

Сейчас мы тратим немало усилий, собирая по кирпичику, по перышку, по буковке память о наших мастерах, недооцененных в прошлом. Многое мы уже никогда - никогда! - не сможем вернуть. Зачем же перекладывать на плечи потомков задачу, которая со временем может стать просто неразрешимой?

Да разве только о наследии Пастернака и Чуковского речь! Сколько сейчас, вот в эту минуту, уходит в небытие бесценных реликвий по вине равнодушных или просто малосведущих администраторов?

Мы только учимся демократии. Так давайте учиться все вместе. В защиту дома Пастернака и дома Чуковского выступали такие представители "демоса", как Белла Ахмадулина, Анастасия Цветаева, Новелла Матвеева, Майя Плисецкая, Нодар Думбадзе, Владимир Тендряков, Юрий Нагибин, Сергей Образцов, Аркадий Райкин, Ираклий Андроников, Арсений Тарковский, Валентин Катаев, Вениамин Каверин, Евгений Евтушенко, Юрий Черниченко, Святослав Рихтер, Петр Капица, Дмитрий Журавлев, Булат Окуджава... Выступали люди культуры социалистической, народной...

Только именитых перечислять - не хватит места, а сотни, тысячи не слишком известных или просто неизвестных людей: куда деть их возмущенные голоса? Проще всего не заметить, сделать вид, что все тихо-мирно. Долгое время на калитке дома Пастернака висела табличка: "Музей на реставрации". Но не было ни музея, ни реставрации. Зато возмущенные голоса поутихли: ага, что-то делается, значит, что-то будет. Теперь полтора уже года висит другая табличка, более дипломатично составленная: "Здесь будет музей". Когда он будет?..

Годы тянется вся эта история. Множество аргументов было высказано и "за", и "против". Те, кто против, часто говорят: а почему музей того же Пастернака должен быть именно в Переделкине? Вон, мол, у Федина музей на родине и у Фадеева тоже, хоть оба и жили в городке писателей не одно десятилетие. Значит, и музей Пастернака надо создать там, где он родился, в Москве. Тут можно много рассуждать, приведем мнение, которое нам кажется наиболее убедительным: "В Комиссию по решению судьбы дачи Б. Л. Пастернака. Дача Б. Л. Пастернака (кому бы юридически она ни принадлежала) должна быть сохранена как музей и музей именно Пастернака. Есть места жительства для писателя, поэта или художника более или менее случайные, а есть места, которые представляют собой как бы наглядный комментарий к творчеству. Дача Пастернака тесно связана с его поэзией. Упомяну цикл "На ранних поездах", цикл "Когда разгуляется", стихи к роману, стихотворение "Рождественская звезда" ("Вдали было поле в снегу и погост, ограды, надгробья, оглобля в сугробе, и небо над кладбищем, полное звезд... "). Поэзия Пастернака чрезвычайно конкретна. Без этой конкретности ее иногда просто трудно понимать.

Исходя из всего сказанного и принимая во внимание растущий интерес к творчеству Пастернака у нас и за рубежом, прошу учесть мое настойчивое пожелание как председателя Советского фонда культуры сохранить дачу Пастернака как небольшой мемориальный музей Пастернака. В соседстве с музеем Чуковского эта дача будет небольшим культурным центром, пропагандирующим советскую поэзию. Академик Д. Лихачев. 5 февраля 1987 г. ".

На днях я встретился с председателем комиссии по литературному наследию поэта - с Андреем Вознесенским, вот что он сказал: - У Бориса Пастернака было прозвище "гениальный дачник". Да, он был привязан к Переделкину. Здесь был его дом, не второй дом и не первый, а единственный, где он чувствовал себя на своем месте. Здесь он сам копал грядки, сажал кусты и деревья. Никого из писателей там не любили в Переделкине простые люди - ремонтники, шоферы, рабочие, - как Бориса Леонидовича. Поэта, равного ему, в Переделкине не было, как нет и сейчас, дай бог, чтобы скорее появился. Что еще очень важно. Как во многих стихах Пушкина можно найти пейзажи Михайловского, так стихи Пастернака полны примет Переделкина. Берег пруда, речка Сетунь, ручей, поле перед домом, церковь, которая тогда была видна из его окон, - все это не выдуманное, а списанное с натуры. Пастернак трудился и жил в Переделкине, и именно здесь должен быть его музей. На музей будет потрачена ничтожная сумма, особенно если соотнести ее с теми потерями, которые мы понесем, если откажемся от его создания. Нам очень сейчас не хватает культуры, интеллигентсности. В быту, в отношениях, в спорах. Пастернак - это, можно сказать, символ интеллигентности, культуры, в том числе и в поведении, в быту. Он никогда не носил вульгарной одежды, никогда вульгарно не выражался. Он был скромен и корректен, он был, как хорошая музыка, - ничего лишнего. Вроде бы внешне он был как все, но одухотворенность, внутренний огонь его выделял из всех.

Словом, это был человек глубокой духовности... Мы могли бы проводить у себя Пастернаковские чтения, на которые съезжались бы люди со всего света".

Выступая на Московском всемирном форуме в феврале нынешнего года, Вознесенский рассказал о предложении обратиться в ЮНЕСКО с идеей объявить 1990 год годом Пастернака. Его слова были встречены овацией. Так сотни выдающихся деятелей культуры всего мира выразили свое отношение к советскому поэту.

... В последнее время много думается о главной, может быть, нашей российской беде - о разобщенности. Особенно она сильна, по-моему, в сферах культурных и пуще того - в околокультурных. Что ни событие, то для многих непременно повод для распрей. Столько групп и группок, и каждая со своей доморощенной сверхзадачей, философией. Чуть что, один за другим кидаются обличать "иноверцев" во всех смертных грехах.

Неужели так трудно понять, что это деление сродни делению ядер при радиоактивном распаде? Распаде! А нам сейчас как никогда возрождать и возрождаться надобно.

Время переломилось, и сама судьба России требует забыть о былых склоках, обидах. Неужели не ясно каждому неглупому человеку, что сейчас без всеобщего единения ничего нам не изменить в нашей державе. Но нет! Снова и снова отыскиваем поводы для драчки, и жалим, и щучим, и все норовим исподтишка да побольнее, да и оглядываемся на "своих": ну, как я их, а?

Здорово?

Не здорово! Не здорово на костях добрых своих сынов затевать кухонный шабаш.

Сколько крови попорчено, сколько нервов истрепано, сколько энергии враспыл пущено за се эти годы, что длятся тяжбы с домами Пастернака и Чуковского... Помните у Толстого (может быть, самая великая его мысль); если сила плохих людей в том, что они вместе, то хорошим людям, чтобы стать силой, надо сделать то же самое. Эх, да что говорить! Все давно сказано, осталось - сущая ерунда! - сделать. Вот и внять бы нам наконец совету мудреца и все дела свои ставить на пользу единению и отвергать те затеи, что ведут к разладу.

... Я вижу только один способ разрешить неблаговидный конфликт: два музея любимых наших поэтов должны быть сохранены. "Должны быть все-таки святыни!.. " И давайте не будем вспоминать взаимных упреков, обид, оскорблений. Мы должны учиться демократии. Мы только в начале долгого-долгого пути к совершенству.

Сергей ВЛАСОВ