ИС: Би-би-си
ДТ: 02 апреля 2007

Дедушка Корней: сказочник, трудоголик и любимец детей

31 марта Корнею Чуковскому, советскому сказочнику, литературному критику, языковеду и педагогу исполнилось бы 125 лет. Внучки писателя Наталья и Елена рассказали Би-би-си, как их дедушка справлял собственные дни рождения, как воспитывал детей и почему не любил мультфильмы Уолта Диснея.

Би-би-си: Как сам Корней Иванович справлял свои дни рождения?

Наталья Чуковская: Он любил их, любил бытовые подарки: перчатки хорошие, плащ. Мой муж подарил ему военно-морской плащ-накидку, и он в нем гулял. Я недавно прочла, что Чуковский якобы ходил по Переделкину, закутавшись в мантию доктора Оксфордского университета. [Оксфордский университет избрал Чуковского почетным доктором наук в 1962 году]. Так вот это и был тот самый военно-морской плащ! Мантию он надевал только дома в шутку, красовался, фотографировался и тут же снимал.

Елена Чуковская: По настроению. Иногда просто прикидывался больным, например, лежал наверху, а приходящих гостей встречали родные. Он не любил никаких застолий, никаких формальных собраний.

Би-би-си: Что ваш дедушка любил больше всего?

Н.Ч.: Больше всего он любил поэзию. Как вы знаете, он приобщил к поэзии своих детей: и Николай Корнеевич, и Лидия Корнеевна были профессиональными поэтами. У Корнея Ивановича на любой случай жизни были стихотворные строки. Стоило какой-нибудь даме появиться в нашей семье в новой шляпке или в новом платье, он тут же восклицал: "Старика разорит на подарки, в сердце юноши кинет любовь". Когда он приходил к нам, тут же хватал с полки книгу стихов. Он знал, что и Пушкина, и Лермонтова, и Некрасова мы и так прочитаем. Он, например, хватает Мятлева и читает:

Омнибус,
Как арбуз,
Весь набит до верха,
В дилижанс
Тан де жанс
Набралось! Ха-ха-ха!

Би-би-си: Как он воспитывал своих детей и внуков?

Н.Ч.: Он не выносил безделья. Сам он никогда не был праздным. Даже когда он выходил погулять, эти прогулки носили деловую нагрузку. И, конечно, всех нас приобщал к труду. Я еще совсем маленьким ребенком впервые увидела у него это чудо - печатную машинку. Конечно, все взрослые закричали: "Не подходи, не трогай". Он сказал наоборот: "подходи, трогай", "Буквы знаешь? - Печатай". И он научил меня печатать. Однажды он пришел к нам, а мы с братишкой играли в домино. Это вызвало у него невероятное недовольство. Если говорить современным языком, Корней Иванович был просто трудоголиком.

Би-би-си: Дедушка посещал вашу школу?

Н.Ч.: Однажды он попросил меня предупредить учительницу, что придет ко мне на урок литературы. Учительница попросила лучших учеников подготовить устные сочинения "Обломов и Штольц". Когда одна из девочек начала заунывно рассказывать свое сообщение, Корней Иванович попросил прекратить опрос и к ужасу учительницы начал рассказывать, что Гончаров терпеть не мог Тургенева, что Гончаров подозревал, что Тургенев крадет его сюжеты, что Гончаров даже запирал на ключ ящики своего стола, боясь, что Тургенев подкрадется и украдет очередную повесть.

Би-би-си: Жизнь Чуковского уместилась даже не в одну, а в несколько исторических эпох: он родился при Александре III, а умер при Брежневе. Какое время было для него самым счастливым, а какое - самым тяжелым?

Е.Ч.: Мне кажется, что самым счастливым было дореволюционное время, когда он входил в литературу, когда были маленькими дети, когда кругом были Репин, Короленко, футуристы, когда он был в надеждах и в развитии. Самым трудным, конечно, были 40-е и начало 50-х годов до смерти Сталина, когда он был почти вытеснен из литературы, кроме того, была тяжелая обстановка и дома: очень болела его жена, она много лет лежала парализованная.

Би-би-си: Чем его так привлекала Великобритания?

Е.Ч.: Как он сам говорил, "там поворачиваешь - все краны закрываются и не текут". Во-первых, он любил английскую культуру: половина книг в его библиотеке была по-английски, он очень любил английских писателей. В его переводах в нашей стране знают и "Тома Сойера", и "Принца и нищего", и Уитмена, и "Робинзона Крузо". Когда создавалось горьковское издательство "Всемирной литературы" вместе с Замятиным Корней Иванович возглавил отдел англо-американской литературы. Именно они отбирали англоязычные книги для переводов для русского читателя.

Би-би-си: Даже Айболит был первоначально вольным переводом с английского...

Е.Ч.: Айболит - это пересказ из Лофтинга, что всегда указывается. Даже есть диссертация о том, как Чуковский преобразовал первоначальную английскую сказку для трехлетних детей: он выбросил оттуда все диалоги, все разговоры о деньгах, сделал фразу короткой.

Би-би-си: То и дело появляются разговоры о том, что в образе Айболита Чуковский вывел Чехова, в образе Мойдодыра - Троцкого, который боролся за чистоту в партийных рядах, а тараканище и подавно Сталин...

Е.Ч.: А в образе Крокодила вывел Корнилова... Я думаю, это все домыслы.

Би-би-си: Чуковский кажется все ближе к современникам. Так, например, оказалось, что критики Корнея Ивановича удостоились и мультипликация Уолта Диснея и даже Бэтмэн.

Н.Ч.: Он этой массовой культуры не признавал, конечно. В современной американской штампованной культуре он не видел искусства.

Би-би-си: Какие ваши любимые произведения Чуковского?

Н.Ч.: "Муха-Цокотуха" и "Бармалей". Я их наизусть детям читаю. И "Тараканище", конечно же. Начало у них замечательное - это же экспромты. "Муха" - это шедевр, и он так считал.

Беседу вела Александра Шевелева

Яндекс цитирования