ИС: Виноград, № 4 (60)
ДТ: 2014
NB: На сайте публикуется полная версия беседы, в редакции, вычитанной и завизированной Павлом Крючковым.

Учите детский!

Корней Иванович Чуковский

"Добрый доктор Айболит! Он под деревом сидит…", "Муха, Муха-Цокотуха, позолоченное брюхо…" - эти, да и многие другие строки великого детского поэта и сказочника Корнея Ивановича Чуковского знакомы с детства каждому русскому человеку. Мы легко их учим наизусть и можем продолжить с любого места задолго до того как впервые их самостоятельно прочтем. Правда, этот феномен мы склонны приписывать цепкости своей памяти. Увы, наша память здесь не причем, поскольку все стихи Чуковского построены на открытых им законах детского восприятия слова. Об этом важном открытии, а также о самом писателе нам рассказал научный сотрудник "Дома-музея Корнея Чуковского в Переделкине", заместитель главного редактора журнала "Новый мир" Павел Крючков.

Мы так привыкли к книгам Чуковского, что далеко не все и не всегда задумываемся, откуда у писателя такое странное имя: Корней?

Имя Корней как таковое существует. Но история имени Чуковского - особенная. Будущий писатель родился в 1882 году, в Петербурге и был крещен Николаем. Во всех энциклопедиях пишут, что настоящее его имя Николай Васильевич Корнейчуков. Это не совсем так: возможно Василием был его восприемник, то ли брат мамы, то ли крестивший его священник. Отца звали Эммануил Левинсон, он учился в Петербурге, когда у него случился роман с матерью Чуковского. Петербургский студент был из состоятельной семьи (его папа был почетным гражданином города Одессы), а мать Чуковского была простолюдинкой. Скорее всего, именно поэтому их роман, несмотря на его продолжительность, не завершился браком. Мальчик родился незаконнорожденным. И эту драму, эту боль Чуковский носил в себе до конца жизни. Его, наверное, не столько волновало клеймо "байструка" на нем самом, сколько он переживал то, что люди могли говорить за спиной его мамы.

Впоследствии именно из материнской фамилии он составил себе имя, с которым вошел в большую литературу. Впервые он подписался как Чуковский под философской статьей, опубликованной в 1901 году в газете "Одесские новости". А потом уже выправил себе документы на имя Корнея Ивановича Чуковского. И у каждого из его детей было отчество "Корнеевич".

Встречался ли когда-нибудь Корней Иванович со своим настоящим отцом?

Да, такую встречу описывает дочь Чуковского - Лидия Корнеевна - в своей книге, посвященной отцу, в "Памяти детства". Тогда Чуковские снимали дачу в финском поселке под Петербургом - в Куоккале (нынешнее Репино). Корней Иванович в то время был уже состоявшимся литературным критиком, и его отец, скорее всего, узнал о нем из периодической печати. Так или иначе, однажды Корней Иванович объявил детям, что к ним приедет их дедушка. В доме было все подготовлено, накрыли стол. В назначенное время к дому подъехала пролетка, и из нее вышел изящный, статный, как и сам Корней Иванович, пожилой мужчина с бородой, который нес в руках какие-то сумки с игрушками. Сначала Чуковский с гостем прошли наверх, в кабинет. Через некоторое время они вдруг спустились вниз, Корней Иванович шел, неся в руках вещи гостя. Он проводил отца до калитки, и, поставив его сумки в дорожную пыль, захлопнул за ним калитку. На этом их личное общение завершилось.

В своих дневниковых записях Чуковский не раз печалился, что он был лишен такой роскоши как отец и дед. Но мне кажется, что отсутствие собственного отца он восполнил тем, что стал необыкновенным отцом - своим детям. Лидия Корнеевна описывает в своей книге, как много он с ними играл, как пропитывал их поэзией, читая вслух стихи Пушкина, Батюшкова, Жуковского - прямо под шум волн, когда они катались на лодке по заливу. Вспоминает, как он в игровой форме вовлекал их в домашнюю работу, как учил английскому языку и сколько вообще времени с ними проводил.

Связано ли начало творчества Чуковского для детей с необходимостью сочинять сказки своим собственным детям?

Существует несколько версий этого начала. По одной из них все началось с того, что он написал несколько критических статей о детской литературе. Особенно досталось от него детским журналам, которые в те времена, за редким исключением, тиражировали какие-то слащавые камерные сюжеты, думая, что это и есть детская литература. Кроме того, стихотворцы не понимали, что в стихах для детей должна быть динамика, развитие, фантазия; что нельзя, например, пользоваться большим количеством согласных, это чуждо детскому уху. Например, "пупс взбешен" - это и выговорить-то невозможно. Наконец, Горький, с которым Чуковский был хорошо знаком, как-то сказал ему: "Вы вот ругаете этих авторов, а возьмите и сами что-нибудь напишите". И Корней Иванович написал "Крокодила", свою первую поэму для детей. Когда "Крокодил" вышел в 1917 году - это была сенсация. Причем, не только дети влюбились в этот хулиганский эпос, - "Крокодила" знали и взрослые поэты, от Маяковского и до Блока.

После успеха "Крокодила" в творчестве Чуковского наступил довольно долгий перерыв, около пяти лет. И вот, однажды, в холодном и голодном Петрограде первых лет советской власти, Корней Иванович сидел у себя в квартире и писал статью о некрасовских "Современниках", которая была, как он пишет в своем дневнике, абсолютно никому не нужна. И вдруг ему в голову начали приходить какие-то строчки про свадьбу мухи с комаром. Он даже вообразил себя женихом на этой свадьбе, и начал записывать вдохновившую его историю сначала на полях статьи, а потом, когда закончилась бумага, на куске отклеившихся обоев. И постепенно закончил весь сюжет. В одной из своих автобиографий, описывая этот случай, он заключил: так я стал детским писателем.

Впрочем, есть и другие истории, но так или иначе, на сегодняшний день Корней Чуковский является самым издаваемым детским писателем.

Какие же законы детской литературы он открыл, что стихи его так легко запоминаются?

Поэт Валентин Берестов говорил, что Чуковский похож на Ломоносова, который сначала сочинил "Оду на взятие Хотина", а потом объяснил, в чем секреты его поэзии. Чуковский также пытался объяснить поэтам, как надо писать детские стихи. Этому посвящена отдельная глава в более поздних изданиях книги "От двух до пяти", которая так и называется "Заповеди детским поэтам". Важно понимать, что все сказки Корнея Ивановича, кроме "Крокодила" и последней его сказки - "Бибигона", - адресованы определенному детскому возрасту, то есть двухлетним детям. Это именно тот возраст, когда ребенок начинает более или менее связно говорить.

Один из секретов поэзии Чуковского - это постоянное движение: "Одеяло убежало, улетела простыня". "Мойдодыр" даже имел подзаголовок "кинематограф для детей", то есть смена "кадров", смена действий. Не менее важен и постоянно меняющийся ритм стиха: от стихов, написанных одним размером, ребенок быстро устает. И, наконец - звукопись. "И пришла к Айболиту лиса: / "Ой, меня укусила оса!" / И пришёл к Айболиту барбос: / "Меня курица клюнула в нос!"". Каких только животных, и какие болезни не перебрал Корней Иванович, чтобы сделать этот удивительный сплав звуков "р" и "л".

Все эти волшебные поэмы не просто мастерски "сделаны", они оказались и неким нравственным" зеркалом для слушающего их малыша, эти сказки поучительные и добрые. Берестов проницательно называл их "пищей богов". Во многих сказках Корнея Ивановича помогают попавшему в беду герою, заступаются за слабого. Сказки вроде "Мойдодыра" и "Федорина горя" помогают воспитать в ребенке полезные привычки в его повседневной жизни. Вспоминаю, как однажды в частном разговоре сказку о бабушке Федоре священник Владимир Вигилянский назвал самой христианской сказкой Чуковского, ведь там описывается, если можно так выразиться, преображение души человека: "Но чудо случилося с ней: стала Федора добрей…".

Чуковский ввел в детскую литературу много новых персонажей, в том числе экзотических африканских животных. Как возникла в его творчестве африканская тема?

Выдающийся исследователь Чуковского и его первый биограф Мирон Петровский, не так давно опубликовал "Новом мире" статью под названием "В Африку бегом", где довольно убедительно показал связь "Крокодила" Чуковского с поэмой Николая Гумилева "Мик". Иногда я хулигански думаю, что Корней Иванович - он как Пушкин: все, что плохо лежало, брал и делал своим. Уличить его в каких-то прямых заимствованиях непросто, но для филолога - это лакомое дело. Например, "Вдруг откуда-то летит / Маленький Комарик, / И в руке его горит / Маленький фонарик", - это же из Дениса Давыдова: "Старых барынь духовник, / Маленький аббатик, / Что в гостиных бить привык / В маленький набатик". "Муху за руку берет и к окошечку ведет" - почти "Царь Салтан". В детских стихах Чуковского слышны и Лермонтов, и Некрасов, и Блок.

Но вернемся к Африке. Эта идея, думаю, приглянулась ему еще и по причине ее экзотичности. Во всех сказках до Чуковского действовали традиционные "русские" звери: лиса, заяц, волк и медведь. А чтобы увлечь городского ребенка, его хорошо бы прежде всего удивить: медведь на улице совсем не так впечатляет как крокодил.

Новые персонажи в сказках Корнея Ивановича возникали по-разному. Бармалей родился после прогулки по Петрограду с художником Мстиславом Добужинским: на одном из домов они заметили табличку "Бармалеева улица", и стали думать, кем бы мог быть этот Бармалей. Добужинский шутливо решил, что это был знаменитый разбойник и предложил Чуковскому написать о нем сказку, пообещав нарисовать к ней картинки. Так первое издание "Бармалея" и вышло с рисунками Добужинского.

А как принимали сказки Чуковского в "официальных кругах"?

Несмотря на популярность его книг у детей, Корнея Ивановича в разные времена много ругали. В начале 1920-х на него ополчились педологи - за то, что его сказках слишком много фантастики, ведь считалось, что советские сказки для детей должны быть реалистическими, познавательными. Писали, например, что в "Мухе-Цокотухе" не показана роль коллектива, - и Чуковскому пришлось добавить эпизод с пчелами, который он потом его убрал. Потом в этих сказках стали искать, представьте себе, прямую контрреволюцию. Про "Крокодила" писали, что в нем воспевается восстание генерала Корнилова, хотя сказка была написана до этих событий.

А как же история о том, что "Тараканище" - это сатира на Сталина?

На этот вопрос мне в музее приходится отвечать довольно часто. Нет, это все народная мифология. У самого Корнея Ивановича в дневниках описана история, как к нему на дачу приходил писатель Эммануил Казакевич, который утверждал, что "Тараканище" - это именно про Сталина. Чуковский безуспешно твердил ему, что сказка написана еще при Ленине. Ведь в начале 1920-х имя Сталина еще не было знаковым. Парадоксально, что какие бы сказки Корнея Чуковского ни громили, одна из них переиздавалась неизменно и регулярно - именно "Тараканище".

У каких героев сказок Чуковского были прототипы?

Тут надо бы начинать с самого Корнея Ивановича, который иногда появляется в собственных сказках, начиная уже с "Крокодила". Там, в конце поэмы описывается торжество дружбы людей и животных (причем, со скрытыми библейскими цитатами, вроде "волк и ягненок плывут в челноке"), и автор объявляет: "Нынче с визитом ко мне приходил - Кто бы вы думали? - сам Крокодил". Когда художник Ре-Ми иллюстрировал книжку, он нарисовал самого Корнея Ивановича с его характерным длинным носом. Потом Корней Иванович появился в сказке "Телефон" и всегда настаивал, чтобы художники рисовали именно его. "У меня зазвонил телефон…"

Позднее в его книжки вошла младшая дочь Мурочка. Я заметил, что в некоторых ранних изданиях художник Владимир Конашевич рисовал именно реальную Мурочку, похожую на свои фотографии. А в последней сказке Чуковского "Бибигон" действуют его внучки - Тата и Лена. Тата - это дочь Николая Чуковского, Наталья Николаевна Костюкова, а Лена - наследница Корнея Ивановича и дочь Лидии Корнеевны, Елена Цезаревна Чуковская. Такое приближение автора к читателю, - когда сказочник вводит в сказку себя и свою семью, - было не вполне обычным, но за этим скрывалась, думаю, еще одна закономерность, подмеченная Чуковским у детей. Ведь дети, когда фантазируют, они свободно вводят в свою игру и себя, и своих родителей, и друзей. У них начинают оживать и собственные игрушки.

То есть, все свои законы творчества Чуковский вывел на основе личных наблюдений за детьми?

Он очень внимательно в них всматривался. Своим собственным детям, когда они были маленькими, Корней Иванович читал "взрослые" стихи, в которых они мало что понимали, но его волновала музыка стиха, звуки, и он следил за тем, как дети воспринимают эту поэзию на слух. Однажды сказал: "Я обязан вернуть детям то, что я у них взял". Вся его жизнь, как я вижу, была настоящим служением детям. Он выстроил на своем участке детскую библиотеку, и одно время даже сам выдавал в ней книги… Его беспокоило, что дети мало читают. Он воевал со школьной системой преподавания литературы и мечтал, чтобы они вырастали на добротной литературной почве, которую был готов сам для них и создать. В этом смысле он был настоящий просветитель.

Корней Иванович постоянно приходил выступать в школах и в детских домах, до старости ездил читать в детские сады. Он всегда шел к детям.

В детстве я несколько лет провел в переделкинском санатории, расположенном в бывшей усадьбе славянофила Юрия Самарина. Наша воспитательница рассказывала, что единственным писателем, который приходил из поселка к детям, был - Корней Иванович. Он всегда старался привлекать детей к творчеству. Даже его "Бибигон" был частично написан при участии переделкинских ребятишек, которые приходили к нему на дачу и сидя на террасе, фантазировали вместе с ним. Корней Иванович читал им уже сочиненное, и потом спрашивал: ну, как вы думаете, что произошло дальше? И дети ему подсказывали. Нам об этом рассказывал Лев Алексеевич Шилов, первый заведующий музеем Чуковского, - который в детстве участвовал в этих совместных посиделках.

Музей Чуковского в Переделкине сегодня один из самых посещаемых мемориальных музеев Москвы. Продолжаете ли вы традиции, заложенные Корнеем Ивановичем?

В середине 1950-х годов Корней Иванович затеял традицию праздников-костров, на которых неизменно собирались поселковые дети. На эти праздники он всегда приглашал писателей, поэтов, артистов. Приходили Лев Кассиль и Сергей Михалков, Носов и Барто, отец и сын Райкины, приезжал кукольный театр Образцова.

Эту традицию мы возобновили после официального открытия Дома-музея в 1996 году. На кострах "Здравствуй, лето!" и "Прощай, лето!" в разные годы у нас бывали Валентин Берестов, Генрих Сапгир, Яков Аким… Сегодня в праздниках участвуют наши лучшие современные детские писатели - Эдуард Успенский, Марина Бородицкая, Андрей Усачев и многие другие. В эти дни улица Серафимовича, на которой находится дача Чуковского, вся забита машинами - зрелище довольно фантастическое. К нам приходит множество и детей, и родителей.

Именно ради этого и затевал свои праздничные костры Корней Иванович, который понимал, как много значит в жизни ребенка семейный праздник, как важно маленьким читателям видеть своих писателей, насколько необходимо людям простое человеческое общение. Знаете, ведь Корней Иванович Чуковский прожил сложную судьбу. Из четырех детей он потерял троих при своей жизни. Похоронил жену. Многих его друзей либо убили, либо вынудили уехать. Среди его книг не было почти ни одной, которую бы в разные годы за что-нибудь не ругали… Но каждый свой день, с самого раннего утра он начинал с того, что трудился за рабочим столом. И он не раз говорил о том, что минутами подлинного счастья и отдыха всегда было для него общение с маленькими читателями, с детьми.

Беседовала литературовед Оксана Северина