ИС: Д.А. Берман, Корней Иванович Чуковский. Библиографический указатель. М., Русское библиографическое общество, "Восточная литература" РАН, 1999

Литературный путь Корнея Чуковского

Корней Иванович Чуковский (настоящее имя Николай Васильевич Корнейчуков) - русский писатель, критик, поэт, историк литературы, лингвист, переводчик.

Родился 19(31).III.1882 г. в Петербурге; умер 28.X.1969 г. в Кунцеве под Москвой; похоронен в Переделкине. Детские годы провел в Одессе, где жил вместе с матерью, Екатериной Осиповной Корнейчуковой (крестьянкой Полтавской губернии) и старшей сестрой Марией. Отец оставил семью, когда мальчику было года три. Чуковский рос в бедности - мать зарабатывала на жизнь стиркой. Учение Чуковского рано оборвалось: министерство просвещения приказало "очистить" гимназии от "кухаркиных детей", и Чуковский был исключен из 5-го класса. Дальше он учился сам. Подростком, для заработка, он перепробовал много профессий, а с 1901 года стал сотрудничать в газете "Одесские новости". Писал иногда стихи, но главным образом статьи о художественных выставках и о книгах. Самоучкой овладел английским языком.

В 1903 году газета послала его в качестве корреспондента в Лондон. В Англии Чуковский пробыл полтора года, целые дни проводя в Британском музее, с увлечением читая Броунинга, Суинберна, Карлейля, Маколея, Гиббона, Шелли, Китса. В русской печати стали появляться статьи Чуковского об английской литературе. В 1905 году он вернулся в Россию и переехал в Петербург, где начал редактировать еженедельный сатирический журнал "Сигнал". После того как в четырех номерах были помещены антиправительственные карикатуры и стихи, власти конфисковали два последних номера и возбудили против Чуковского судебное дело. Известный адвокат О. Грузенберг добился его оправдания.

С 1904 г. Чуковский начал сотрудничать в "Весах", а потом и в других изданиях в качестве литературного критика. Статьи его появлялись в газетах и журналах ("Речь", "Весы", "Русское слово", "Свобода и жизнь", "Русская мысль", "Нива" и др.). Впервые статьи Чуковского были собраны в книге "От Чехова до наших дней" (1908), выдержавшей за год три издания.

Впоследствии появились книги: "Леонид Андреев большой и маленький" (1908), "Нат Пинкертон и современная литература" (1908), "Критические рассказы" (1911), "Лица и маски" (1914), "Книга о современных писателях" (1914), "Футуристы" (1922), "Оскар Уальд" (1922), "Книга об Александре Блоке" (1922),[2-е изд. под заглавием "Александр Блок как человек и поэт" (1924)], "Две души М.Горького" (1924). В своих книгах, в многочисленных газетных и журнальных статьях, в ежегодных "Обзорах литературы" (с 1907 по 1911 г.) Чуковский анализировал творчество современных писателей. Его книги и статьи посвящены Чехову, Льву Толстому, Бунину, Куприну, Короленко, Бальмонту, Сологубу, Арцыбашеву, И.Анненскому, Горькому, Сергееву-Ценскому, Зайцеву, Андрееву, Мережковскому, Гиппиус, Брюсову, Ремизову, Розанову, Ал.Толстому, Анне Ахматовой, Маяковскому, Блоку. Ни одно явление литературы конца ХIХ и начала XX века он не оставил без отклика.

Свое критическое кредо Чуковский сформулировал в более позднем письме к Горькому: "Критика должна быть универсальной, научные выкладки должны претворяться в эмоции. Ее анализ должен завершаться синтезом, и покуда критик анализирует, он ученый, но когда он переходит к синтезу, он художник, ибо из мелких и случайно подмеченных черт творит художественный образ человека. Критика должна быть и научной, и эстетической, и философской, и публицистической". Лучшие статьи Чуковского вполне отвечают провозглашенным здесь требованиям: сочетать эмоциональность с научностью, достоверность собранных наблюдений с художественным обобщением. Многие мысли Чуковского, а также и самый стиль и постройка его статей шли вразрез с общепринятыми. Это создало молодому критику шумную, порою даже скандальную популярность. Современники называли Чуковского "Пинкертоном русской литературы", "критиком-карикатуристом", "критиком атакующего стиля", "фейерверком". Как заметил впоследствии Е.Добин, для Чуковского характерно "сюжетное построение статьи. Неожиданности, которые пронизывают ткань его критических статей, - форма, в которую облекаются открытия". Критические статьи Чуковского имеют еще и ту особенность, что писались они в расчете на чтение вслух. Это в большой степени определяло их построение и стиль. Чуковский читал свои статьи-лекции в Петербурге, разъезжал с ними по другим городам России.

В 10-20-х годах Чуковский выступает не только как художественный критик, но и как публицист. После 1-й русской революции, осенью 1906 г. Чуковский поместил в газете "Свобода и жизнь" анкету под заглавием: "Революция и литература". Редакция опубликовала множество самых противоречивых ответов на эту анкету. "Революция есть бешенство человека, над которым издевались тысячу лет. Художник должен быть выше бешенства" (А.Каменский). "Настежь окна, художник, не пропусти своего счастья!" (А.Луначарский). "Писатели разделяются на талантливых и бездарных. Первые заслуживают внимания, вторые - нет. Талант писателя ни в каком отношении к его политическим убеждениям не стоит" (В.Брюсов). "Литература не может делать революцию, как и революция не может делать литературу, а тем паче быть в услужении одна у другой" (М.Альбов). Сам Чуковский утверждал, что "литература подчиняется своим отдельным законам, не считающимся с кодексом того или иного правительства". Полемика оказалась злободневной, и газета была закрыта.

В 1910 году Чуковский обратился к Короленко, Леониду Андрееву, Горькому, Репину, Льву Толстому с призывом выступить против смертной казни. Он предлагал опубликовать в газете "единовременный протест лучших людей России против неслыханного братоубийства... которое мы своим равнодушием и своим молчанием поощряем". На эту просьбу откликнулись и Короленко, и Андреев, и Репин, а Лев Толстой ответил статьею "Действительное средство", написанной им за несколько дней до смерти и опубликованной уже после похорон.

В 1912 году Чуковский переселился из Петербурга в финское местечко Куоккала, где подолгу живал и раньше. Здесь он сблизился с И.Е.Репиным, В.Г.Короленко, Л.Н.Андреевым, А.Н.Толстым, А.И.Куприным, А.Ф.Кони, В.В.Маяковским. Позднее Чуковский в своих мемуарах создал целую портретную галерею этих деятелей русской культуры [см.: "Репин, Горький, Маяковский, Брюсов. Воспоминания" (1940), "Из воспоминаний" (1959), "Современники" (1962)]. Здесь же, в Куоккале, накануне 1-й мировой войны Чуковский начал вести свой рукописный альманах "Чукоккала". (Название возникло из соединения двух слов: Чуковский и Куоккала.) В альманахе сотрудничали многие знаменитые писатели, художники, актеры. Наиболее интересно представлены 10-20-е годы. Мы встречаем записи и рисунки Репина, Шаляпина, Анненкова, Блока, Горького, Замятина, Гумилева, Ахматовой, Ходасевича, Маяковского. Альманах этот обогащался на протяжении десятилетий.

В феврале 1916 года, во время 1-й мировой войны, Чуковский вторично посетил Англию в составе делегации русских журналистов, приглашенных британским правительством. Делегация, встреченная очень гостеприимно, была принята королем Георгом V. Во время этой поездки Чуковский познакомился со многими английскими писателями - Конан Дойлом, Г.Уэллсом, Эдмундом Госсом.

После Февральской революции 1917 года Чуковский из Куоккалы переехал в Петроград. В 1918-1924 гг. он принял участие в работе созданных тогда многочисленных культурно-просветительных учреждений. Он руководил Литературным отделом "Дома Искусств" и вел там занятия со студистами; при его ближайшем участии выходили два толстых журнала: "Русский Современник" и Современный Запад"; кроме того, как специалист по англо-американской словесности он работал в ученой коллегии издательства "Всемирная Литература". К середине 20-х годов оба журнала были закрыты, и остальным общественно-литературным организациям так или иначе был положен конец. Характер деятельности Чуковского изменился. Он отошел не только от издательской и организационной работы, но и от литературной критики. Всю жизнь Чуковский считал своим истинным призванием художественную критику; однако с середины 20-х годов, за редчайшими исключениями, со статьями о современных писателях он более не выступал. На первый план его деятельности вышли история литературы XIX века, литература для детей и переводы. Темы эти были близки ему и раньше; расставшись с художественной критикой, он занялся ими вплотную.

Еще в 1907 году в переводе Чуковского появилось первое на русском языке издание стихотворений Уолта Уитмена. Последующие исправленные и дополненные издания книги Уитмена выходили под заглавием "Поэзия грядущей демократии" (1914, 1918, 1919, 1923), "Листья травы" (1931, 1935), "Мой Уитмен" (1955, 1966, 1969). В 1909 году Чуковский перевел сказки Р.Киплинга, в 1911-1915 гг. по приглашению "Нивы" редактировал первое в России собрание сочинений Оскара Уайльда, сам перевел некоторые сказки и написал статью о жизненном и литературном пути английского автора. Работу над переводами Чуковский продолжил и позднее: перевел многие произведения У.Уитмена, М.Твена, Г.Честертона, О.Генри, А.Конан Дойла, О.Уайльда, У.Шекспира, Г.Филдинга и "пересказал" для детей лучшие книги мировой литературы: "Робинзон Крузо" Д.Дефо, "Барон Мюнхаузен" Э.Распэ, "Маленький оборвыш" Дж.Гринвуда.

В 1919 году Чуковский (совместно с Н.Гумилевым) выпустил брошюру "Принципы художественного перевода", которая должна была служить пособием для переводчиков "Всемирной Литературы". Статья Чуковского посвящена переводам прозы, статья Гумилева - переводам стихов. Принципы эти Чуковский продолжил разрабатывать в книге "Искусство перевода" (1930, 1936), позднее выходившей под названием "Высокое искусство" (1941, 1964, 1968, 1988).

Чуковский утверждал, что настоящий переводчик "не фотографирует подлинник, а воссоздает его творчески". В противовес "неточной точности" буквалистских переводов, Чуковский выдвигал требование иной точности: "переводить вдохновение - вдохновением, а красоту - красотой". Чуковский требовал от переводчиков не ремесленничества, а искусства. Переводчик обязан владеть всеми богатыми ресурсами родного языка и, сохраняя национальные особенности подлинника, добиваться, чтобы текст звучал вполне по-русски. В книге "Высокое искусство" рассмотрены наиболее распространенные лексические и смысловые ошибки переводчиков; подчеркнута роль фонетики, синтаксиса, интонации, ритмики.

Большое место в литературной деятельности Чуковского занимала работа над изучением наследия Н.А.Некрасова, начатая им в 1912 году. Чуковскому принадлежало около 80 некрасоведческих публикаций. Он работал над установлением канонических текстов и по крупицам собирал факты для биографии поэта. Им разысканы многие подлинные рукописи Некрасова. Обширный фонд некрасовских рукописей подарен был Чуковскому еще в 10-е годы академиком А.Ф.Кони. Уже в издание сочинений Некрасова 1920 года Чуковский включил свыше 70 стихотворений, отсутствовавших в предыдущих изданиях (в том числе "Белинский", "На смерть Шевченко", "Смолкли честные, доблестно павшие", "Бунт" и т.д.), а также восстановил отдельные строки и строфы, ранее вычеркнутые из некрасовских сочинений по требованию цензуры.

В 1931 году Чуковский отыскал рукопись некрасовской сатиры "Современники", содержащей наряду с известными строками 268 неизвестных. Интересовало его и отношение к Некрасову писателей нового века. В начале 20-х годов Чуковский составил особую "Анкету". На вопросы Чуковского о Некрасове ответили Ахматова, Блок, Гумилев, Волошин, Сологуб, Кузмин, Маяковский, Николай Тихонов, Горький, Замятин, Пильняк [теперь эти анкеты опубликованы (М., 1988)].

Чуковский редактировал большинство послереволюционных изданий сочинений Некрасова, в том числе собр. соч. в 3-х томах (1927), том неизвестных прозаических произведений ("Тонкий человек", 1928) и принимал участие в редактировании двенадцатитомного "Полного собрания сочинений и писем" (1948-1953). Им написан историко-литературный комментарий ко многим стихам, поэмам и прозаическим текстам Некрасова. Эта линия исследования Чуковского завершилась книгой "Мастерство Некрасова" (1952, 1955, 1959, 1962, 1971; Ленинская премия, 1962 г.). "Тексты Некрасова до того, как их стал изучать и издавать Чуковский, и после этого в историко-литературном отношении то же, что издания Пушкина до Анненкова и после него", - писал Юрий Тынянов. Занимаясь Некрасовым, Чуковский попутно создал несколько "социально-психологических этюдов" - "Поэт и палач" (1922), "Жена поэта" (1922), "Некрасов как художник" (1922) и др. Работы эти были собраны сначала в книге "Некрасов. Статьи и материалы" (1926) и затем "Рассказы о Некрасове" (1930). В этих книгах Чуковский полемизирует с теми, кто ценил в поэзии Некрасова не поэзию, а всего лишь ее "гражданскую направленность", нападал на тех, кто "ретуширует подлинный облик Некрасова, так, что в результате Некрасов похож уже не на себя, а на любого из них, туповатого и стоеросового радикала". Чуковский пытался восстановить "близкое, понятное, дисгармонически-прекрасное лицо - человека". Он написал также ряд историко-литературных этюдов, связанных с эпохой Некрасова; впоследствии они вошли в сборник "Люди и книги шестидесятых годов" (1934, позднее под назв. "Люди и книги", 1958, 1960). С предисловием и комментариями Чуковского и под его редакцией вышли и "Воспоминания" Авдотьи Панаевой (1928), и "Записки" Екатерины Жуковской (1930), и "Сочинения" В.А.Слепцова (1933).

Однако наиболее громкую известность Чуковский приобрел как писатель для детей. В детской литературе деятельность его столь же многообразна и полна открытий, как в критике и литературоведении. Весь арсенал своих критических навыков Чуковский применил в борьбе с сусальной детской литературой начала века. В книге "Матерям о детских журналах" (1911) он выступил против назидательного мещанского утилитаризма, присущего тогдашним журналам, резко напал на казарменно-патриотические бульварные повести Чарской. Он сделал попытку привлечь к служению детям лучших писателей и художников; под его редакцией вышел альманах "Жар-птица" (1912), а в издательстве "Парус" - "Елка" (1918).

В 1917 году в приложении к журналу "Нива" вышла первая сказка Чуковского "Крокодил" с рисунками Ре-Ми. В 1919 году эта "поэма для малюток" была опубликована отдельным изданием. Она полемична насквозь: в ней нету ни длинных описаний природы, ни сентиментальной умиленности, присущей даже лучшим из тогдашних стихотворений для детей. Фабула развивается стремительно, сюжет фантастичен. В сказке для детей впервые вместо снежинок, цветочков и звездочек явились образы города: трамваи, автомобили, аэроплан. Самым большим новшеством "Крокодила" был его стих - передающий живые интонации русской разговорной речи, богатый аллитерациями и неожиданными рифмами. При ультрасовременном пейзаже и сюжете некоторые ритмы "Крокодила" демонстративно заимствованы из классической русской поэзии XIX века, вызывая в памяти то лермонтовского "Мцыри", то ершовского "Конька-Горбунка". "Первый, кто слил литературную линию с лубочной, был Корней Иванович. Надо было быть человеком высокой культуры, чтобы уловить эту простодушную и плодотворную линию. "Крокодил", особенно начало, это первые русские Раймс" (Раймс. Нэрсери Раймс (англ.) - знаменитые сборники народных стихов, потешек, прибауток для детей. - Е.Ч.) - так через 40 лет отозвался о "Крокодиле" С.Маршак.

С 1923 по 1926 г. Чуковский написал еще несколько стихотворных сказок. Вышли они в издательстве "Радуга", основанном при его участии. Сказки эти иллюстрировали лучшие тогдашние художники: Ю.Анненков - "Мойдодыра" (1923); С.Чехонин - "Тараканище" (1923); В.Конашевич - "Муркину книгу" (1924); "Мухину свадьбу" (1924, позднее под назв. "Муха-Цокотуха"); "Путаницу" (1926) и "Чудо-дерево"(1926); М.Добужинский - "Бармалея" (1925); К.Рудаков - "Телефон" (1926); В.Твардовский - "Федорино горе" (1926).

Для сказок Чуковского характерны резкие перемены ритма, изобилие внутренних рифм, насыщенность текста глаголами. Изучив психику, мышление, читательские требования малых детей, Чуковский утверждал, что детей занимает не качество предмета, а движение, действие, - вот почему в его сказках над эпитетами преобладают глаголы. Сказки Чуковского лишены сухой назидательности, но автор отнюдь не избегает прямого морального вывода: в каждой сказке, как бы она ни была причудлива, размашиста и фантастична, неизменно торжествуют справедливость и доброта. Сказки Чуковского (в особенности "Муха-Цокотуха") вобрали в себя элементы фольклора, русского и английского ("Нэрсери Раймс"). Недаром впоследствии В.Каверин сказал о них, что они "вошли в язык и сами стали фольклором". Но динамизм их сродни динамике современного города. Ю.Тынянов писал: "Детская поэзия открылась. Был найден путь для дальнейшего развития... Детская поэзия стала близка к искусству кино: главное действующее лицо одной сказки стало появляться в других сказках. Это задолго предсказало мировые фильмы-мультипликации с их забавными звериными персонажами... Книги открылись для изображения улиц, движения, приключений, характеров".

Сказки Чуковского мгновенно приобрели огромную популярность. Но эти полюбившиеся читателю сказки вызывали неудовольствие прессы. К концу 20-х годов работа Чуковского в детской литературе подверглась разгрому. Рапповцы и педагоги выступили против Чуковского. Скоро к ним присоединились педологи, утверждавшие, что никакая сказка ребенку вообще не нужна, что сказка мешает ребенку правильно воспринимать реальность. В печати появились утверждения, будто "основной опасностью в нашей детской литературе является "чуковщина", т.е. антропоморфизм, аполитичность и уход от вопросов сегодняшнего дня". Д.Кальм предостерегал читателей "против буржуазных течений в нашей литературе, возглавляемых Чуковским и Маршаком". "Мы призываем к борьбе с Чуковщиной" - такую резолюцию приняло общее собрание родителей Кремлевского детского сада. В "Правде" (1.2.1928) член коллегии Народного Комиссариата просвещения Н.К.Крупская в статье "О "Крокодиле" К.Чуковского" сообщила, что "вместо рассказа о жизни крокодила ребята услышат невероятную галиматью". Дальше Крупская объявила Крокодила мещанином и заканчивала свою статью словами: "Я думаю, "Крокодил" ребятам нашим давать не надо... потому, что это буржуазная муть". В эти же годы начал свою деятельность Государственный Ученый Совет (ГУС). На первом же заседании организованная при ГУСе Комиссия по детской книге запретила издание "Крокодила", а затем и другие сказки Чуковского. "Красная печать" опубликовала статью заведующей детским отделом ОГИЗа К.Свердловой "О "Чуковщине"". В это трудное время Чуковский писал: "В каком унижении находится детский писатель, если имеет несчастье быть сказочником. Его трактуют как фальшивомонетчика, и в каждой его сказке выискивают тайный политический смысл. Учиться я буду не у педагогов, а у самих малышей. И пусть поможет мне чуковщина, т.е. любовное изучение детей и длительная работа над своим материалом". Плодом постоянного изучения детей - их интересов и вкусов, их игр и языка, их стихотворчества и речетворчества - стала книга "От двух до пяти" [впервые под назв. "Маленькие дети" (1928)]. Чуковский звал писателей и педагогов "уйти в детвору", как некогда "ходили в народ". Сам он постоянно общался с детьми, посещал детские сады, школы, детские больницы. Еще в 1906 году Чуковский обратился к родителям с просьбой присылать ему самобытные детские слова и речения. Таким образом, книга его создавалась совместно с тысячами родителей. Каждый пример в этой книге строго документирован. Целые десятилетия Чуковский копил письма и родительские дневники. В книге "От двух до пяти" Чуковский показывает, в частности, что тяга ребенка к "небывальщине" и фантазированию не уводит его от познания реального мира, но, наоборот, помогает понимать реальность, а тяга к "перевертышам" и словесная игра обучает постигать дух родного языка. Анализируя особенности детского речетворчества, Чуковский доказал, что оно смыкается с речетворчеством народа и что каждый ребенок в возрасте "от двух до пяти" - "гениальный лингвист". Изучение детских песенок, дразнилок, русского и английского фольклора позволило Чуковскому сформулировать в своей книге "заповеди для детских поэтов", то есть перечислить те специфические требования, которым должны удовлетворять стихотворения для малых детей. Но, по утверждению Чуковского, какими бы специфическими чертами ни отличалась поэзия для маленьких, она и для взрослых должна быть поэзией.

При жизни автора книга "От двух до пяти", постоянно пополняемая новым материалом, издавалась 21 раз. Без преувеличения можно сказать, что Чуковский трудился над нею всю жизнь, перерабатывая, углубляя, расширяя от издания к изданию. За несколько дней до смерти, уже в больнице, Чуковский продолжал писать статью "Признания старого сказочника", намереваясь в качестве приложения включить ее в "От двух до пяти". Книга выпущена на иностранных языках (английском, немецком, японском, шведском, польском, словацком, болгарском), хотя многие ее страницы безусловно непереводимы.

Большинство детских сказок Чуковского написаны в 20-х годах, еще до похода против "чуковщины". В 30-е годы появились всего две новые сказки: "Лимпопо" (1935) (печаталось также под названием "Айболит") и "Краденое солнце" (1936). В это время Чуковский часто выступал со статьями о детской литературе, о недостатках преподавания русской литературы в школе, о необходимости воспитывать в детях любовь к родной поэзии. Статьи эти, разбросанные по газетам и журналам, за небольшим исключением не собраны и не переизданы.

В 1938 году Чуковский переехал из Ленинграда в Москву. Во время войны, осенью 1941 года, он отправился в эвакуацию в Ташкент, где сразу же принял участие в Комиссии помощи эвакуированным детям. В 1943 году вышла его антифашистская сказка "Одолеем Бармалея". Создание этой сказки было вызвано раздумьями о тех тяжких душевных увечьях, которые наносит детям война: "грубость языка. Загрязненность души. Война для них только: бей! пиф-паф!

А во имя чего? Убить фашистов в самих себе. Цели войны. Есть на свете нежность, жалость".

Сказка, по причинам внелитературным, была ошельмована. "Пошлая и вредная стряпня К.Чуковского" - под таким заглавием в "Правде" (1.III.44) появилась статья П.Юдина. Автор статьи характеризовал сказку Чуковского как "шарлатанский бред". В 1946 году была подвергнута разгрому и последняя детская сказка Чуковского "Приключения Бибигона". Печатание ее в журнале "Мурзилка" было внезапно остановлено. "Одолеем Бармалея" так никогда и не переиздавалось, а "Бибигон" был опубликован полностью лишь спустя 17 лет, в 1963 году.

К середине 50-х годов положение всей советской литературы улучшилось, наступила недолгая хрущевская "оттепель". Перед Чуковским открылась возможность возобновить издания некоторых своих книг (напр., после шестнадцатилетнего перерыва в 1955 году снова вышло "От двух до пяти", после двадцатитрехлетнего перерыва - в 1964 году - "Высокое искусство"). Большими тиражами стали переиздаваться стихи и сказки для детей. Однако новых сказок он уже не писал.

В конце 50-х годов Чуковский принял участие в дискуссии о русском языке. Результатом его лингвистических штудий явилась книга "Живой как жизнь" (1962). Проблемы языка всегда увлекали Чуковского. Смолоду он учился именно через разбор языка идти к пониманию сущности художественного произведения; разработка теории перевода тоже вызвала в нем повышенное чутье к языку; книга о детях "От двух до пяти" есть в то же время безусловно книга о русском языке. "Живой как жизнь" перекликается со всеми предыдущими работами. Здесь, как и всюду, Чуковский измеряет ценность языка прежде всего степенью его выразительности. Анализируя мнимые и подлинные болезни нашей современной речи, Чуковский приходит к выводу, что основная беда - засилье мертвящих канцелярских и бюрократических форм, безликость и стандарт. Эту болезнь он называет "канцеляритом" (по аналогии с менингитом, дифтеритом, аппендицитом). Истоки болезни Чуковский усматривает в чиновничьем равнодушии, в способности чиновников любое дело "утопить в пустословии". Словесные пустопорожние стереотипы явно проникают и в детскую, и в народную речь, лишая язык творческой мощи, - это вызывало особую тревогу Чуковского.

При многообразии задач, интересов, тем, были у Чуковского темы, к которым он возвращался всю жизнь. Одна из них - Чехов. Чуковский с юности мечтал написать книгу о Чехове и много раз принимался за работу. Он полагал, что Чехов - один из самых сложных и, главное, скрытных художников. По мнению Чуковского, творчество Чехова критиками толковалось превратно. Применяя собственные приемы анализа, Чуковский по-новому расшифровал сдержанный стиль и глубоко запрятанный смысл чеховских произведений. Там, где другие видели безволие, уныние и вялость, Чуковский находил волю и мощь. Чехов был для Чуковского образцом человечности. Многим чертам его характера Чуковский пытался следовать, перевоспитывая себя. В 1958 году был опубликован первый вариант ("Чехов"), а в 1967 году окончательный - "О Чехове".

В 1962 году Чуковский совершил третью поездку в Англию. В Оксфордском университете ему была присуждена степень доктора литературы (honoris causa, лат.). Вернувшись на родину, Чуковский начал готовить к печати собрание своих сочинений. Полнотой оно не отличается. В него не вошло множество статей Чуковского о детской литературе, дореволюционных критических статей и статей о Некрасове. Последние тома собр. соч. - 5-й и 6-й - выходили в свет в конце 60-х годов, когда цензурный пресс снова начал давить все сильней и сильней. Имя Чуковского к этому времени было окружено почетом и уважением, но и он вынужден был идти на уступки. Он испортил многие свои молодые статьи - в подлинном виде включить их в собрание сочинений не представлялось возможным (напр., статья "Поэт и палач", чье заглавие звучит слишком современно, напечатана в собрании сочинений в ухудшенном виде под названием "Неверный звук"). Из 6-го тома в последнюю минуту выброшены многие статьи (напр., "Вл.Короленко как художник", "Панаева", "Кнутом иссеченная муза" и др.), а для заполнения объема в этот том критических статей включены случайно надерганные переводы с английского, не имеющие никакого отношения к критике. Чуковский с горечью сознавал, что лучшие его критические работы искалечены, что собрание сочинений искажает его литературный путь. В 1969 году он составил оглавление будущего 7-го тома, до которого дожить не надеялся. Вот это оглавление: "Репин и Бенуа" (1911), "Вл.Короленко как художник" (1911), "Пфуль", "Дж.Лондон" (1914), "Шевченко" (1914), "Ахматова и Маяковский" (1921), "О вреде догматизма" (1922), "Поэт и палач" (1922), "Панаева" (1922), "Кнутом иссеченная муза" (1918), "Александр Блок как человек и поэт" (1924), "Алексей Толстой" (1924), "Две души М.Горького" (1924).

Чуковский - один из самых печатаемых авторов в Советском Союзе. Если вести счет до 1989 года, произведения Чуковского выходили в СССР отдельными изданиями 1272 раза общим тиражом свыше 259 млн. экземпляров на 87 языках народов СССР и других стран. Но подавляющее число этих книг - сказки.

После смерти Чуковского переиздаются преимущественно его стихи для детей. Правда, в 1979 году вышло в свет факсимильное издание рукописного альманаха "Чукоккала". В середине 60-х годов Чуковский подготовил его к печати, снабдив рисунки и записи обширным комментарием: иногда это краткое эссе, иногда история того или иного наброска. Однако книга появилась в урезанном виде: по цензурным причинам из нее изъяты эссе Чуковского о Гумилеве и Замятине; комментарии к их записям и сами эти записи. Изъяты также некоторые автографы Горького, Блока, стихотворения Ахматовой, Ходасевича, Кузмина и т.д.

Судьба Чуковского гораздо благополучнее, чем судьбы многих его современников. Но и ей присущи черты трагические. В те годы, когда от каждого литератора требовалось, чтобы он был всего лишь популяризатором спущенных свыше идей, призвание Чуковского-критика не могло воплотиться. Работа в детской литературе из года в год подвергалась невежественным и грубым нападкам. Знал он и горе. Из четверых детей он потерял троих. Из ближайших друзей - сверстников, товарищей, учеников - многие были гонимы и загублены.

Чуковский никогда не вступал в прямую конфронтацию с властями, да и подлинные его интересы лежали не в общественной борьбе, а в литературе. Но жестокость, грубость, чиновничье пренебрежение к человеку были ненавистны ему. Кроме трудолюбия и таланта он в высокой степени был наделен свойством, которое точнее всего можно назвать деятельным состраданием. Люди, знакомые и незнакомые, обращались к нему с самыми разнообразными просьбами. Он хлопотал о койке в больничной палате, о приеме в вуз, приискивал работу для нуждающихся, никому не отказывал в денежной помощи и постоянно вступался за арестованных - даже в самые черные годы террора. Из его укоризненных, просительно-заступнических писем, обращенных к власть имущим, можно было бы составить целый том. Особенно близки его сердцу были судьбы литераторов. Он давал советы молодым, собственноручно исправлял чужие рукописи, рекомендовал к изданию стихи и прозу, в которых чуял талант. Многим литераторам, лишенным возможности спокойно работать, оказывал гостеприимство у себя дома.

Архив Чуковского после его смерти частично передан в Рукописный отдел Библиотеки им. В.И.Ленина (см.: "Записки Отдела Рукописей"), частично хранится у наследников и в Стокгольмском университете. Архив содержит в себе дневники, которые Чуковский вел в течение семидесяти лет; переписку со многими знаменитыми деятелями русской культуры, а также тысячи читательских писем. Особую ценность представляют родительские письма о детях, интересные не только литературоведу, который станет изучать истоки книги "От двух до пяти", но любому историку, лингвисту и социологу. Архив служит подтверждением многообразия и прочности связей Чуковского с людьми разных поколений, разных профессий и национальностей. По замечанию одной из его корреспонденток, И.Петровой, быть может, "живое воздействие личности Корнея Ивановича на многих и многих людей окажется не менее важным, чем оставленные им статьи и книги".

Елена Чуковская
Лидия Чуковская


Яндекс цитирования