ИС: Челябинский рабочий
ДТ: 14.06.2000

"Чукоккала": встреча через тридцать лет

Шаляпин здесь не поет, а рисует, Собинов пишет стихи, а прозаик Куприн становится стихотворцем

На исходе 1999 года московское издательство "Премьера" выпустило в свет уникальную книгу-альбом К.И. Чуковского "Чукоккала" (а до читателей она дошла только сейчас). Тридцать лет мы ждали этого события - ведь тогда, в далеком ныне 1969 году, вышло первое неполное (по причине советской политической цензуры) издание "Чукоккалы", которую Юрий Олеша назвал "важней всех романов - самым высоким литературным произведением тридцатых годов этого столетия".

Это загадочное скачущее слово было придумано художником И.Е. Репиным, и означало оно начальный слог от фамилии автора книги - ЧУК и последних слогов финского слова КУОККАЛА - так назывался поселок, где жил Корней Иванович Чуковский. Начальная дата книги-альбома - 20 июля 1914 года, а завершающий год - 1969-й. Перед нами рукописный альманах и альбом с автографами одновременно, на страницах которого запечатлелись десятки стихотворений, эссе, экспромтов, рисунков: А какие имена собраны здесь: Илья Репин, Леонид Андреев, Анна Ахматова, Александр Блок, Иван Бунин, Максимилиан Волошин, Максим Горький, Зинаида Гиппиус, Михаил Зощенко, Александр Куприн, Осип Мандельштам, Федор Сологуб:

"Чукоккала" была спутницей всей долгой жизни Корнея Ивановича, перейдя по наследству его внучке Елене, которая и проделала большую работу по подготовке литературного альманаха к печати, сконцентрировав рисунки и тексты вокруг определенных тем (издательство "Всемирная литература" в Петрограде 1919 года; знаменитый ДИСК - Дом искусств, известный нам по мемуарам В. Ходасевича и И. Одоевцевой; первый съезд писателей СССР в 1934 году и т.д.). Ценность нынешнего издания в его полноте.

Причем в каждой записи или рисунке виден характер авторов "Чукоккалы". Вот, например, мнение о войне 1914 года Д.С. Мережковского, выраженное цитатой из Леонардо да Винчи: "Война - самая зверская глупость". Или ответ В.В. Маяковского на вопрос о народолюбии Некрасова: "Дело темное". А рядом цитата из "сатириконца" Власа Дорошевича: "Смейтесь, чтоб не плакать". И тут же злободневное, близкое нам слово Евгения Замятина: "С булкой, с чаем и с конфетами - проглотили свободу печати, не поперхнувшись:" (1919 г.). Чуть позже - предупреждение из 1922 года:

Будь, Чуковский, начеку:

Чудо ли попасть в Чеку?!

Автор этого экспромта - петроградский аноним ХХ столетия (Александр Вознесенский). Где-то на соседних страницах блоковские интонации в поэтических строках Николая Оцупа:

"Не развалины Иерусалима,

Не далекий Давидовский щит,

Лишь Россия тобою любима",-

пулеметная лента трещит.

И не только Россия печали,

Снегом падавший блоковский стих, -

Эта, полная скрежета стали,

Пут железных и петель тугих.

::::::::::..

Кто она? Эти ль бабы в теплушках

На разбегах стоверстных дорог,

Где Сибирь о селеньях-ватрушках

И Урал - широчайший пирог.

Интересно, что чем ближе к 50-м годам, тем более происходило тематическое сужение записей адресатов альманаха. Сама групповая обстановка советских писателей, живших в массе своей от съезда к съезду, убивала дух подлинного творчества. Например, образцы плакатов, висевших в кулуарах съезда писателей 1954 года:

Я помню чудное мгновенье,

Когда он кончил выступленье.

Счастье, что перед этим безвременьем русской литературы приходили на страницы "Чукоккалы" сказочные образы вроде Бармалея. "В 1924 году мы бродили с Добужинским по Петроградской стороне. Гуляя, мы вышли на Бармалееву улицу. "Почему у этой улицы такое название? - спросил я. - Что это был за Бармалей? Любовник Екатерины Второй? Генерал? Вельможа?.. - "Нет, - уверенно сказал Добужинский. - Это был разбойник. Знаменитый пират. Вот напишите-ка о нем сказку. Он был вот такой. В треуголке, с такими усищами". И, вынув из кармана альбомчик, Добужинский нарисовал Бармалея. Вернувшись домой, я сочинил сказку об этом разбойнике: Но я до сих пор так и не узнал, откуда взялась Бармалеева улица", - вспоминал К.И. Чуковский в "Чукоккале".

В 60-е годы иные люди стали посещать дом Чуковского в Переделкине. О том записи А.И. Солженицына.

И как восклицательный знак в финале этой "сообщительной" книжной симфонии строки Андрея Вознесенского:

Либо Вы - великие,

Либо - ничегоголи:

Все Олимпы - липовы,

Окромя Чукоккалы!

Не хочу "Кока-колу",

А хочу Чукокколу!..

Егор КАЗАКОВ,

выпускник челябинской школы-гимназии N 102