ИС: Детская и юношеская литература, № 4
ДТ: 1933

ЧУКОВСКИЙ, К. СОЛНЕЧНАЯ

Солнечная. Рис. и обл. Кизевальтер. - М. и Л. ОГИЗ. "Мол. гвардия". 1933. 110 стр. 2 р., перепл. 50 к. (Дети в санатории). 20 300 экз. Средний. Старший.


"Солнечная" - это санаторий для костнотуберкулезных детей, "дом с печальной вывеской", в котором коллектив ребят в 50 человек проводит несколько лет своей жизни: лечится, учится, растет. Санаторий - это больница, школа, семья, и - все вместе это большая сложная мастерская, воспитывающая и перевоспитывающая детей.

В этой книжке на живом конкретном материале ярко встают перед нами советская система воспитания, особенности ее по отношению к физически дефективным детям.

Рисуя жизнь туберкулезного санатория, в котором лечатся больные дети, автор проводит основную идею, что в Советской стране дети-калеки, у которых руки, ноги, а иногда и все тело заключено в гипсовую коробку, не чувствуют себя оторванными от здорового коллектива, а живут с ним единой творческий жизнью.

Автор убедительно показал оптимизм ребят, тяжелой болезнью прикованных к койке, их стремление к подлинно действенной, активной жизни, их бодрость и уверенность в том, что в свой час они тоже встанут в ряды борцов за социализм.

Фабулы нет в книжке. Просто дана жизнь "Солнечной", как она есть. Весь коллектив показан не обезличенным, не одинаковым. Двумя-тремя характерными деталями, особенностями строения речи автор показывает нам живых, интересных членов коллектива.

Вот четырнадцатилетний Соломон. Отчетливо видишь мальчика-шахматиста, начитавшегося книг, мальчика, который хочет, чтобы солнечные (обитатели колонии) могли "драться за пятилетку как черти" (стр. 35). А художник Цибуля, параличный мальчик, лежа в постели пластом, рисует картину о кризисе и неизбежной гибели мировой буржуазии.

Особенно интересен Буба: неуравновешенный, дикий, антиобщественный Буба, - это "страшидло", пугало и позор всей "Солнечной".

Замечательно показана в книжке радость творческого труда, поднимающая и ободряющая всех ребят, прикованных к кроватям. Эта же бодрящая радость труда перерождает и Бубу. Он больше не ломает, не портит. Он берет грязное, ржавое ведро и превращает его в блестящий, радующий глаз сосуд.

"Красить ведра - великое счастье. Вы берете ржавое ведро, некрасивое, в царапинах, в пятнах, проводите зеленой кистью, и оно сейчас же хорошеет, становится молодым и нарядным" (стр. 67). И дальше о Бубе: "...Буба схватил ведро и сейчас же, словно боясь опоздать, сунул кисть в эмалевую краску и, брызгая, мазнул по ведру. И когда на ведре появилась полоска, такая зеленая, такая пахучая, он засмеялся, или, вернее, заржал. И сейчас же оглянулся в испуге: не отнимут ли у него это счастье" (стр. 71). С этих пор начинает Буба счищать с себя шелуху улицы и воровской шайки. И этот же Буба, неграмотный шестнадцатилетний парень, не знающий "номерей" (букв), начинает смиренно учиться грамоте. И, наконец, он же убежденно, сознательно накладывает на себя общественное наказание - рогожное знамя - за свой антиобщественный поступок.

Второй дезорганизатор - исковерканный улицей Илько. По постановлению общего собрания он лишается права участия в праздновании 1 Мая, но "амнистируется" накануне праздника и торжественного выезда "Солнечной" в колхоз.

Радость творческого труда, испытываемая Бубой, горячее стремление Илько принять равноправное участие в коллективном праздновании 1 Мая - это победа коллектива над ними. И эта победа и победы Бубы над самим собой - дело большой, интересной, самоотверженной работы педагогов "Солнечной".

В детской литературе не повезло учителю: его в ней, в сущности, нет, нет настоящего учителя массовой школы, живущего интересами школы, организатора и воспитателя детей. Мы имеем фигуры, начиненные ходячей, митинговой добродетелью, или гротескные, надуманные образы старых классных дам.

Здесь, в "Солнечной", есть живые люди, прекрасные педагоги: Израиль Моисеевич, тетя Варя, Адам Адамыч. У всех у них можно многому поучиться. Стоит поучиться обществоведам, как можно лечить больных детей пятилеткой, оказавшейся "неплохим лекарством": Израиль Моисеевич так рассказывал ребятам о пятилетке, что... "и Кузбасс, и Свирстрой, и Волго-Дон, и Магнитогорск, и Челябинск были для него не за тысячу километров, а вот здесь, перед глазами, он не то чтоб думал о них, он их видел. И солнечные вместе с ним забывали о здешнем и как бы переселялась в ту жизнь, которую он изображал перед ними, и жарко верили, что через год, через два все они, несмотря ни на что, станут боевыми участниками этой творческой жизни, и весело смотрели вперед" (стр. 33).

А тетя Варя, руководительница санатория, воспитывающая коллектив ребят, проникнута ответственностью за каждого своего питомца.

А Адам Адамыч, инструктор по труду, - это он дает ребятам "Солнечной" кусочки радостного творческого труда, это он дает им чудесные лекарства от всех болезней: он красит с ними ведра, пускает с ними большого змея и т. д.

"Солнечная" - не только детская книжка: она интересна не только ребятам, начинающим читать, детям старшего возраста, но и взрослым - педагогам и родителям. "Солнечная" - "учебник педагогики-дефектологии". Учиться по этому учебнику нужно и потому, что есть еще много педагогов, как Людмила Петровна, у которой "речь лилась ровной усыпительной струей..., которая даже слова э н т у з и а з м и ш т у р м произносила..., как будто зевая" (стр. 49).

Книга Чуковского внушает любовь и уважение к стране, в которой дети колхозника, рабочего-шахтера, бедняка-татарина, беспризорники и многие, многие другие учатся жить и работать в "солнечных" санаториях.

К. Чуковский - один из талантливых детских писателей, дававший нам до сих пор интересную формально, но суженную тематически, беспредметную по социальной направленности, просто забавную книжку, делает теперь своей вдумчивой "Солнечной" серьезный вклад в советскую детскую литературу.

Все же несмотря на общий радостный тон книжки, на убедительность ее нужно отметить и пятнышки "Солнечной".

В стремлении оформить образы в убедительной реалистической подаче автор иногда теряет педагогическое чутье. Так, он не довольствуется тем, что бездарную педагогичку, "какую-то Фанни Францевну, густо напудренную, с золотыми зубами", выставляет недалекой и смешной, но и прямо называет ее "глупой", а устами ребят вдобавок и "лахудрой" (по Далю - ниже проститутки) (стр. 39, 40 и 48) или говорит простодушно, "что ребятам и в голову не приходило, что их белые больничные повязки, их горбы, их скрюченные "макаронные" ноги вызывают т о ш н о т в о р н у ю ж а л о с т ь" (стр. 87).

Доктор Барабан Барабанович, данный в положительном плане, понимающий огромное значение "Солнечной" не только как лечебного учреждения, местами срывается: "Убрать это животное в двадцать четыре часа!" - кричит он на Бубу (стр. 24). Это реалистично, но в данной книжке, пожалуй, неуместно.

В "Солнечной" интересен синтаксический строй речи, специфические ее особенности у разных ребят, свои слова, прозвища (страшидло, мастирка и др.). Все это делает речь детей живой, настоящей.

Оформление книжки удачно. Хорошая бумага, печать; художник Кизевальтер хорошо задумал и справился со своей задачей - дать иллюстрации к книжке под названием "Солнечная". Его рисунки действительно солнечны, они радуют глаз оправданной красочностью и динамикой.

Несмотря на то что художнику приходится изображать детей, прикованных к постели, он сумел насытить свои изображения движением, подчеркивающим детскую психику и жизнерадостность. Удачен форзац, передающий впечатление морского простора, тепла и света берегового санатория. Иллюстрации читаются прекрасно сами по себе и вполне соответствуют тексту.

Книга рекомендуется к широкому использованию.

С. Грин

Яндекс цитирования