ИС: Мелодия, № 1
ДТ: 1988

Детский человек

М50 46563 009 Корней Чуковский разговаривает с детьми. Автор и ведущий Владимир Глоцер, редакторы В. Вартанова, И. Якушенко


Он был кумиром детей. И не только в старости, когда его, седовласого, называли "дедушкой Корнеем", а еще тогда, когда никакой седины и в помине не было, - смолоду. О своем обожании Чуковского вспоминают все подросшие дети. И просто взрослые люди, у которых есть дети, и те, кому случалось его видеть в их обществе, тоже пишут, как мгновенно влюблял в себя детей Корней Чуковский.

Встречам и разговорам с детьми посвящены в воспоминаниях о Чуковском не какие-нибудь отдельные строчки или страницы, а целые рассказы и даже иногда большие многостраничные мемуары.

"В то лето [1908 года] и в следующие куоккальские лета, - рассказывает Софья Богданович, дочь писательницы Т. Богданович, - Корней Иванович часто бывал у нас. Как только он появлялся, мы сразу чувствовали, что он пришел не только к маме, но и к нам, детям. Он совсем не похож был на тех маминых знакомых, которые только и ждали, когда неугомонных детей отправят спать...

В хорошую погоду Корней Иванович приходил к нам ранним вечером, забирал нас всех четверых, и мы шли к морю. Выйдя за калитку сада, Корней Иванович сажал себе на плечи мелюзгу, предлагал нам с Шурой: - Давайте наперегонки! - и огромными шагами устремлялся вперед... Я, маленькая толстушка, пыхтела где-то далеко позади. И все-таки мне было весело. Страшно весело! Корней Иванович на бегу оглядывался, и дистанция между нами постепенно сокращалась... Но тут Корней Иванович снова припускал... К финишу - пляжу - все бегуны приходили одновременно, и все были довольны...

С ним первым мы отчалили от твердой земли. Ни мама, никто из знакомых грести, конечно, не умели, а Корней Иванович греб замечательно. Мы не только не вскакивали с мест, но даже не разговаривали. И не от страха перед морской пучиной. Просто было удивительно смотреть, как он широко взмахивал веслами, как весла с тихим всплеском погружались в воду...

- Ну, босоногая команда, пора домой! - говорила мама.

Мы пересмеивались и поглядывали на Корнея Ивановича. Он тоже принадлежал к босоногой команде - в теплую погоду он всегда ходил босиком".

В ту пору Корнею Чуковскому шел двадцать седьмой год, он был уже известным литературным критиком, но до первой большой сказки для детей - до "Крокодила" - оставалось еще почти десять лет.

Да он не изменился и четверть века спустя, в пятьдесят, - когда написал уже почти все свои знаменитые сказки и был автором многих книг о Некрасове, Горьком, Блоке, Уитмене...

"...Стояло жаркое лето [1932 года], - вспоминает искусствовед И. А. Бродский. - Вместе с [моим товарищем] Лещинским я приходил к Корнею Ивановичу домой, на Кирочную улицу. Обычно после часа занятий он предлагал пойти... в Таврический сад или поехать на Елагин остров, чтобы там продолжить работу на воздухе. Из этого ничего не получалось. Корней Иванович быстро попадал в окружение детворы и забывал о нас. Однажды он посадил нас в лодку и потребовал, чтобы мы изображали пиратов, для чего повязал наши головы носовыми платками. С острова мы возвращались пешком. На улице Красных Зорь... нам встретился дворник, моющий из шланга тротуар. Корней Иванович взял у него шланг и задорно, играючи, стал поливать цветы, траву, деревья. Быстро, как всегда, его окружила стайка ребят. Он грозил им:

- Оболью! Оболью! - и направлял струю поверх их голов.

А ребята прыгали, хлопали в ладоши и кричали:

- Дядя, облей! Дядя, облей!"

Однажды он пришел к тяжелобольной девочке. Ей "только что сделали укол камфары, и она горько плакала от боли... - рассказывала ее мать, писательница Вера Смирнова, - вдруг отворилась дверь и вошел весь запушенный снегом, как Дед Мороз... Корней Иванович Чуковский... Снял шубу и шапку, поздоровался с медсестрой, сказал: "Не бойтесь, я не заморожу", - прошелся по комнате, потирая руки, потом присел на край постели, взял Иришкину руку и стал знакомиться... Услышав его голос, в комнату просунулись мои маленькие племянницы. Он встал, низко им поклонился и весело их приветствовал... Девчонки жадно на него глядели, ожидая чего-то необычайного. И вот он взял со стола стакан с водой и на вытянутой руке стал быстро вращать то в одну, то в другую сторону. Девчонки ахнули, но он другой рукой снял стакан с ладони и показал: вода не пролилась, ни капельки.

- Ах, вы боитесь, что я пролью? - закричал Корней Иванович обиженно, поставил стакан на стол, схватил чернильницу и тоже стал кружить ею, приговаривая: - А вот и не пролью!

Иришка развеселилась, даже привстала на подушке, и смеялась, и кричала:

- А вот и не пролил! А вот и не пролил!"

Словом, весь тот день "девочка была весела... и на все лады поминала Корнея Ивановича". И так было всю его жизнь, до глубокой старости. Ни известность, ни возраст - ничто не могло сделать его другим в отношениях с детьми.

Писатель Валентин Берестов рассказывает, как уже в 60-е годы его, Берестова, пригласили в Кунцевский детский сад, под Москвой, и он там, как принято, читал детям свои стихи.

"Потом, - пишет Валентин Берестов, - меня потащили к пианино, воспитательница заиграла, дети запели. Поют и разочарованно глядят на меня. Делать нечего, я запел. А когда воспитательница заиграла плясовую, дети хвать меня за руки, затащили в круг и, не ожидая возражений, потребовали:

- Вы будете с нами плясать, потому что вы писатель!

Делаю несколько символических па, хочу выбраться, не тут-то было!

Пляски кончились. Отдышался, подхожу к воспитательнице:

- Почему ваши дети считают, что писатели непременно должны играть с ними и плясать?

- Совсем недавно был Корней Иванович! - просияла воспитательница.

Оказалось, он, тогда уже восьмидесятилетний патриарх, поднял здесь такую волну радости, что она не улеглась после его ухода... подхватив заодно и меня".

Ну а сам Корней Иванович, - неужели он нигде не описал свои встречи и разговоры с детьми? И то, как он себя чувствовал в детском обществе? Разумеется, описывал, и притом множество раз!

"29/IX [1936]. На пароходе "Крым". Отъезжаем из Ялты в Сочи, - пишет он в своем Дневнике. - Потрясающе провожали меня дети... Каждый хотел непременно нести за мною какой-нибудь предмет: один нес за мною зонтик, другой шляпу, третий портфель. Тот, кому не досталось ничего, горько заплакал. Я сел в "pick up". Они убежали и вдруг гляжу: несут мой самый большой чемодан - которого и мне не поднять - все вчетвером - милые! И как махали платками".

"Странно, что отдыхать я могу только в среде детей", - записывает он в том же году.

И еще много, много подобных записей, свидетельств и воспоминаний.

Однако эти обоюдные признания, конечно, так и остались бы свидетельствами на бумаге, если бы Корней Чуковский не дожил до времен расцвета звукозаписи. Радио не упустило возможность записать - и таким образом сохранить навечно - не просто голос Чуковского (таких записей, по счастью, немало, и многие из них вошли в составленное Львом Шиловым звучащее "Собрание сочинений" К. Чуковского), но и его непосредственные, живые, нескорректированные заранее встречи и разговоры с детьми. На пластинке эти записи появляются впервые.

Детское радио стало записывать голос Корнея Чуковского, видимо, давно, но мы располагаем записями лишь с 1956 года. Несколько раз эти записи вела Вера Вартанова, редактор детского вещания. Чаще всего она приезжала со звукозаписывающей машиной (тонвагеном) к Корнею Ивановичу в Переделкино, где он в те годы жил уже безвыездно и зиму и лето. Но иногда сопровождала его в детский сад, когда он шел в гости к маленьким детям. (Одну из таких встреч, в 1961 году, и вспоминает В. Берестов, и ее запись входит в пластинку.) Бывало, что и сами дети приходили к нему в дом, чтобы поздравить с днем рождения или просто повидать "дедушку Корнея", и эти встречи тоже были записаны.

На нескольких пластинках, очень любимых детьми, Корней Чуковский читает свои сказки. Одну из последних записей такого рода сделала редактор "Мелодии" Ирина Михайловна Якушенко, которая записывала сказки в исполнении автора в конце августа 1969 года. (Корней Иванович лег в больницу 5 октября того же года, а 28 октября его не стало.) Это записи, осуществленные в студии или в условиях, приближенных к студийным.

Но если вспомнить одну из заповедей Чуковского (гласящую: "Главная особенность наших дошкольных стихов заключается именно в том, что они должны быть созданы для чтения вслух перед большими коллективами детей"), то ничто теперь не могло бы подтвердить силу этой заповеди для самого поэта, если б не сохраненные в записи на пленку встречи Чуковского с детской аудиторией.

В пластинку "Корней Чуковский разговаривает с детьми" включены архивные записи из фондов детского радио 1956- 1967 годов. Ее могут слушать дети и взрослые. И она обрадует и больших и маленьких.

Чуковский был и остался кумиром детей.

Владимир Глоцер

Яндекс цитирования