ИС: "Вопросы анненковедения" № 83
ДТ: март 2012

"Мойдодыр" - кинематограф для детей (К. Чуковский и Ю. Анненков)

От редакции. На собраниях нашего Общества уже неоднократно демонстрировались различные издания этого культового произведения и подробно обсуждались иллюстрации Анненкова. В продолжение дискуссии предлагаем вниманию читателей фрагмент статьи Д.В. Фомина "К.И. Чуковский и его иллюстраторы 1920-х годов: некоторые аспекты творческих взаимоотношений", опубликованной в журнале "Книга в пространстве культуры" (М.). Вып. 1 (7). 2011.

***


Всякая поэма для детей непременно должна быть графична...
Те стихи, с которыми художнику нечего делать,
совершенно непригодны для ребят.
К. Чуковский


Ю. Анненков. Мойдодыр. Обложка издания 1925 г. Творческое сотрудничество Ю. П. Анненкова и К. И. Чуковского началось еще до октябрьского переворота: оба участвовали в подготовке детского альманаха "Елка"; "едкие и пряные рисунки" графика должны были украшать издание знаменитой поэмы "Крокодил", однако по разным причинам этот замысел не был осуществлен. Зато именно Анненкову суждено было стать первым иллюстратором другого программного произведения Чуковского. Интересна запись в дневнике писателя от 15 декабря 1922 г.: "О, как трудно было выжимать рисунки из Анненкова для "Мойдодыра". Он взял деньги в начале ноября и сказал: послезавтра будут рисунки. Потом уехал в Москву и пропадал там 3 недели, потом вернулся, и я должен был ходить к нему каждое утро (теряя часы, предназначенные для писания) - будить его, стыдить, проклинать, угрожать, молить - и в результате у меня есть рисунки к "Мойдодыру"!" [Чуковский К. Собр. соч. в 15 т. Т. 12: Дневник (1922 - 1935). - М., 2006. - С. 61].

Возможно, задержка была вызвана не только загруженностью и рассеянностью художника, но и тем, что он столкнулся с непредвиденными сложностями. В письме к поэту иллюстратор признается, что образ заглавного героя дался ему очень непросто: "Милый Корней Иванович, посылаю Вам моего Мойдодыра. Нарочно не захожу сам, чтобы Вы могли совершенно спокойно, без автора, критиковать рисунок. Если я верно изобразил Мойдодыра и Вы находите рисунок интересным, - я легко справлюсь с остальными. Мойдодыр меня замучил: я сделал около 10 вариантов. Сегодня вечером зайду к Вам узнать Ваше мнение" [ОР РГБ. Ф. 620. Карт. 60. Ед. хр. 42. Л. 6].

Ю. Анненков. Мойдодыр. 1923 г. Хотя и в этом иллюстративном цикле ощутимо присутствует эстетика сатирической графики, используются некоторые чисто карикатурные приемы, по сравнению с работой Ре-Ми [иллюстрации к сказке Чуковского "Крокодил"] здесь больше неожиданных, одновременно броских и изысканных композиционных и фактурных решений; обращает на себя внимание отточенный артистизм исполнения рисунков. Фигура начальника умывальников, сконструированная из простейших бытовых предметов, оказалась настолько убедительной, что все последующие иллюстраторы, несмотря на различия стилей и манер, изображали Мойдодыра примерно таким, каким его увидел Анненков, хотя текст допускал и иные графические толкования фантастического образа. Особенно убедительно художнику удается передать стремительную динамику бегства людей и вещей от мальчика-грязнули. Иногда у вертящихся, кружащихся и несущихся кувырком предметов отрастают ножки или крылья, но не менее выразительны те композиции, в которых они предстают в своем естественном виде, устремляются в полет благодаря своей внутренней энергии или подхватываются мощным силовым полем. Как отмечает исследователь, движение у Анненкова "не только изображено, но еще выражено - передано движением линии - упругой, твердой и гибкой, диагональностью композиции, смелым наклоном вертикалей, спиральным вихрем уносящихся в окно вещей. В своей строгой точности живые, веселые рисунки безупречно красивы - при отсутствии мирискуснической украшенности в них есть почти кружевное, прозрачное изящество" [Герчук Ю. Первые иллюстраторы Чуковского // Детская литература (М.). 2003. № 4-5. С. 50].

Подзаголовок сказки - "Кинематограф для детей" - может показаться несколько странным, если вспомнить о неоднозначном, если не сказать скептическом, отношении раннего Чуковского к кино, но в данном издании он вполне оправдан. "Действий, приключений, событий, молниеносно следующих одно за другим, - вот чего ждет ребенок в первые шесть-семь лет своей жизни" [Жизнь и творчество Корнея Чуковского / Сост. В. Берестов. - М., 1978. С. 175], - утверждал писатель, словно призывая новаторов детской книги брать уроки у молодого экранного искусства, еще очень неопытного, но обладавшего колоссальным потенциалом выразительных средств. Страницы "Мойдодыра" действительно напоминают кадры эксцентричной немой комедии с ее спецэффектами, позволяющими оживлять неодушевленные вещи, бесконечными погонями (не всегда предусмотренными автором и оправданными сюжетом), цирковыми трюками, быстрой сменой планов и ракурсов.

Иллюстратор корректирует замысел поэта, вводит в книгу новых персонажей: например, на обложке усатый пожарный окатывает обнаженного мальчика водой из брандспойта, на титульном листе элегантный пудель с расческой поливает из кувшина таксу. Ироничному Анненкову чужды любые нравоучения, поэтому наиболее дидактичные фрагменты текста он снабжает шутливыми графическими комментариями. Так, монолог Мойдодыра о врожденной чистоплотности животных сопровождается изображениями мышей, купающихся в чайных чашках, и кота, умывающегося в суповой миске. Любопытно, что на этом же листе появляются фигуры мухи и паука - героев еще не написанной к тому времени сказки. Крокодил, гуляющий по Таврическому саду, напоминает рисунки Ре-Ми, он все так же импозантен и вспыльчив, мгновенно переходит от благодушия к гневу. Правда, на этот раз он одет более современно и спортивно: на нем - клетчатое демисезонное пальто и шляпа, за плечами - рюкзак, неизменным остался только галстук с булавкой. В одном из рисунков художник иронизирует по поводу неуклюжих, тяжеловесных названий советских учреждений, пытается оживить и очеловечить их казенный язык, вешает на стены домов таблички "Центроконфетка", "Раймочалка". В этой же композиции герой, убегающий от взбесившейся мочалки, становится причиной уличной потасовки, в погоню за мальчиком устремляется целая толпа зевак во главе с грозным милиционером в буденовке.

Ю. Анненков. Мойдодыр. Погоня. 1923 г.
В финале сказки Анненков помещает огромную, согнутую пополам фигуру Чуковского, а рядом - крохотный шаржированный автопортрет; создатели книги укоризненно указывают пальцами на "нечистых трубочистов", чумазых детей. Вполне очевидно, что их гнев наигран, что в душе они симпатизируют провинившимся ребятам. Недаром ""громадина" автор читает нотацию маленьким грязнулям, ... лукаво пряча глаза под прядью волос" [Жизнь и творчество... - С. 43]. Как справедливо заметил В. И. Глоцер, характерные черты писателя можно узнать и в образе Мойдодыра - в финальной сцене, где "мочалок командир" бережно несет своего воспитанника на руках, умиляясь его чистоте. Стоит добавить, что в этом рисунке художнику удалось очень точно предугадать, как будет выглядеть поэт в старости. Следуя традициям "мирискуснических" изданий 1910-х годов, авторы посвящают свою работу конкретным адресатам: писатель - дочери ("Мурке, - чтобы умывалась. К. Чуковский"), иллюстратор - племяннице и сыну знакомого ("Ирушке и Дымку, - чтоб зубы чистили. Ю. Анненков"). Рисунки к "Мойдодыру" имели огромный успех у читателей, многократно переиздавались, стали одной из самых известных работ художника (правда, живя в Париже, он не получал ни гонораров за новые публикации, ни даже авторских экземпляров). В 1961 г. Анненков пишет Чуковскому, что именно об этой книге ему "неизменно говорят все приезжающие из СССР туристы, бывшие в годы создания "Мойдодыра" детьми" [ОР РГБ. Ф. 620. Карт. 60. Ед. хр. 42. Л. 10].

Д. Фомин