ИС: Русский журнал
ДТ: 27 июля 2006

Пишите письма

Репин И.Е., Чуковский К.И. Переписка. 1906-1929. - М.: Новое литературное обозрение, 2006 (вступ. статья Г.С. Чурак, подг. текста и публ. Е.Ц.Чуковской и Г.С.Чурак, комм. Е.Г.Левенфиш и Г.С.Чурак) - 352 с.

В конце октября 1906 года К.И. Чуковский поместил в газете "Свобода и речь" статью с характерным для эпохи заголовком "Революция и литература". К статье была приложена анкета с вопросами об отношении революции к искусству, на которую предлагалось ответить всем желающим. Откликнулись самые разные персонажи - от А.В.Луначарского до В.Я.Брюсова, от А.И.Куприна до Ю.К.Балтрушайтиса. Но единственным художником среди ответивших Чуковскому оказался И.Е.Репин. Письмо его, пафосное и экспрессивное, было полно симпатий к "стихийному урагану" революции; маститый живописец отдавал "разгоревшейся оргии" предпочтение перед искусством и признавал за "человеком, идущим на смерть", право пренебречь "остатком статуи без рук, найденным... в мусоре от катастроф старого мира".

Так началась переписка Репина с Чуковским. Личное знакомство состоялось годом позже, когда молодой литератор с семьей приехал на лето в финский поселок Куоккала и поселился по соседству с репинскими Пенатами. До 1917 года они встречались достаточно регулярно, затем общение прервалось (Репин остался в Пенатах, Чуковский в Петрограде), на несколько лет прекратилась и переписка, возобновившаяся лишь в 1921 году. В январе 1925 года, после многомесячных хлопот, Чуковскому удалось попасть в Финляндию. Встреча с Репиным, судя по всему, оказалась вполне дружеской, однако в письме художнику Чуковский признавался: "В Куоккала мне было неуютно" и приглашал своего корреспондента в Ленинград. Тот на приглашение вроде бы откликнулся, но в Советскую Россию так и не приехал, встреча 1925 года осталась последней. А переписка продолжалась еще несколько лет, прервавшись лишь за год до смерти последнего великого реалиста.

Письма Чуковского были по большей части утеряны во время войны и обнаружены только в середине 1970-х гг. Репинские письма хранились в личном архиве адресата и публиковались фрагментами начиная с 1936 года. Надо сказать, что Репин раскрылся в этой переписке ярче и полнее своего "собеседника", и это естественно: Чуковский вообще был человеком гораздо более закрытым. Жизнелюбивый фантазер, Репин и в глубокой старости поражал корреспондентов энергией и темпераментом. В 83 года он сообщает Чуковскому, что мечтает "услышать хор казаков" и "увидеть джигитовку". Узнавший об этом Луначарский советует Чуковскому не слишком удивляться: "В этом году... он прислал мне длинное письмо с увещанием ввести многоженство, так как по собственному опыту убедился, что это самая рациональная форма брака". Разнообразят читательские впечатления несколько включенных в том писем Чуковскому гражданской жены Репина Н.Б.Нордман-Северовой, написанных невозможным "надсоновским" жаргоном. Добротный в целом комментарий, начатый Е.Г.Левенфиш и доработанный Г.С.Чурак, не свободен от определенной непоследовательности (например, то указываются, то не указываются даты жизни и имена-отчества упоминаемых лиц) и ряда фактических погрешностей, правда, не слишком значительных1. В тексте писем остается ряд "темных" мест ("У нас сегодня ограбили церковь воры. Превосходные дорогие, особенно крест, который мною написан в этюде священника") - результат неверной расшифровки? описки автора? издательской опечатки?

Михаил Эдельштейн

Примечания:


1. Так, фраза Репина все о том же Луначарском: "Я писал ему после его спора с Митр[ополитом] Антонием" - обычная ошибка, и комментарий: "Митрополит Антоний (Александр Иванович Введенский, 1888-1946), глава так называемой обновленной (новой) православной церкви" не вполне точен. Речь действительно идет о лжемитрополите А.И.Введенском, однако он никогда не принимал монашеского имени Антоний, да и церковь его именовалась не "обновленной", а обновленческой и не "новой", а живой.

Яндекс цитирования