ИС: "Россия"
ДТ: 23 декабря 1906 год (5 января 1907 год)

Две литературы

(Критический набросок)


Тяжело писать о том, что трогает за сердце, волнует ум не в положительном, а в отрицательном смысле… Странное время приходится переживать современному читателю, выросшему на литературе шестидесятых годов: все перед ним было просто и ясно, он воспитался на Пушкине, Лермонтове, Гончарове, Гоголе и Тургеневе, полюбил их, и испытывал сладкое чувство, раскрывая любимые страницы своих старых учителей. Все было так ясно, просто и понятно, и вдруг все стало темно и непонятно, как история мидян.

Над литературой прошлых дней читатель отдыхал… его учили, Тургенев и Белинский, а Хаврониос Пушкина - Писарев - этот "ругатель закоснелый" не унизил Пушкина, а возвысил его в глазах читателя, сам не желая этого.

Толстой, пока не свихнулся в философию обыденщины, оставался гением, учителем и другом читателя. Он гений, пока не пишет политико-экономических сказок. В этой, чуждой ему области, среди дураков - Иванов и барабанов, он ниже всякой критики или проще: на всякого мудреца довольно простоты. Как ни много написано о литературе 60-х годов, она до дна еще не исчерпана, много еще о ней будут писать, потому что она была велика, крупна и необъятна: она - водораздел между эпохой прошлого и современного.

Это была одна литература, а теперь народилась другая, так называемая "освободительная"… На сцену выступил босяк, архаровец, хулиган и громило. Одно время эти милые типики прямо заполонили журналы и чуть не задушили читателя. Но настали "дни свободы" и босяки сразу поумнели, хулиганы умылись и причесались, а громилы вместо дубин вооружились револьверами и превратились в "свободных граждан"… Женщины гражданки приняли живейшее участие в "освободительном движении" и даже не только появились на баррикадах, не просто стали стрелять в упор в "рыцарей реакции" и "врагов народа". Появились свои романисты, рассказчики, повествователи, поэты, сатирики, как и в настоящей литературе… даже свои критики, равные по таланту тем, кого они больше хвалят, чем критикуют.

Если вы развернете последние книжки журналов, перед вами замелькают, как однообразные телеграфные столбы, разные Анатолии Каменские, Дымовы, Городецкие, Муйжели, Лазаревские, Семеновы, Трифоновы, Шулаковы, критики Чуковские и Чертовские… и так их много, так все они шаблонно-однотонны и серы в стихах, критических статьях и прозе, что реально отличить в прозе Каменского от Муйжеля или Лазаревского нет никакой возможности. Стихи какого-нибудь Д. Цензора - перепевы тоже какого-нибудь Д. Ликтора. В этих муравьиных вакханалиях все гениальны и велики, но всякий в своей области, что и доказывают как дважды два четыре, такие колоссальные кружковые критики, как г. г. Чуковский и Пильский.

Познакомлю слегка читателя с поэзией г. Городецкого со слов г. Чуковского. Поэт написал нечто о Яриле… Помните, у Островского в "Снегурочке": "Бог Ярило, свет и сила, красное солнышко наше, нет тебя краше!" Ярило г. Городецкого напоминает не свет и силу, а какого-то плешивого, старого, сладострастного козла, изображенного такими стихами, каких музыкальное ухо не вынесет. Вот строчка из одного стихотворения г. Городецкого: "Я умру на кресле, замуж выйду если"… Красиво? Гениально? Художественно? Высоко? Да, да, высоко, черт возьми, как утверждает г. Чуковский… Весь "Ярило" написан такими же стихами, а книга, в которой они напечатаны, озаглавлена: "Ярь"!!!

Правда, оригинальное заглавие? Это же находит и г. Чуковский, но не прибавляет, что слово "Ярь" напоминает другое слово из прейскуранта "москательного и прочих товаров" магазина, а именно "ярь-медянка"… Можно быть оригинальным, но надо при этом быть крайне осторожным, а то можно попасть в очень не поэтический просак. Вы не знаете, какой вкус у кресла? Я тоже не знаю, а гг. Городецкий и Чуковский знают: вкус у кресла "мыльный"… да-с, так полностью и пропечатано г. Чуковским: вкус кресла определяет маленькая девочка в стихотворении г. Городецкого, должно быть будущая психопатка и кандидатка в желтый дом. А какой вкус у желтого дома? Ни вы, ни я не знаем, а г. г. Городецкий и Чуковский наверное знают… да еще как!!! Могу представить чудо-ребенка вниманию г. Городецкого: в одной семье однолеток девочке г. Городецкого-Чуковского - мальчик, называл телячьи хрящики очень оригинально "гмульцы"… вкус их, должно быть, был "мыльный"… Уступаю великодушно "гмульцы" в пользу г. Городецкого и да восхвалит их г. Чуковский. Хорошо тоже заглавие для книжки стихов: "Поэтические гмульцы"… Ничем не хуже "ярь-медянка"… Критик поэтических вакханалий г. Пильский рассаживает своих прозаических белых кроликов по особым клеткам, как в зверинце. Каченский - ящик №1, Муйжель - №2, Лазаревский - №3, Трифонов - №4, Пискунчиков - № 5… и т. д. Занавес поднимается - представление начинается. Идут критические фокус-покусы в таком роде: Каменский - певец белых ночей - специалист в своем роде; какой-то, откуда-то выскочивший Зайцев - тоже специалист по части севера, Муйжель - по части города - это не шутка - все специалисты вроде докторов: дамский доктор, детский доктор и т. д. Оригинальна современная "освободительная" литература, разделенная на клетки под номерами, как зверинец или лечебница для животных и в качестве хозяев этой лечебницы гг. Чуковские и Пильские. "Проникновение", "настроение", "самоуглубление", "самоверие" или "самоварие" - вот коньки, на которых выезжают Городецкие, Пильские, Лазаревские, Зайцевы и прочие "освободители"… Однообразие слога, скука и тоска в изложении, возведение мелочного факта в общность, тряпичность фигур и разговоров действующих лиц - вот основные черты клеточных писателей. А плодовитость умопомрачительная, выдумки и оригинальности - ни капли! Дайте любому из "клеточных" писателей тему: "Ах, комар свалился с дубу, и себе расшиб он губу"… сядет и в час отмахает или стихами, или прозой какую-нибудь "Комарь", а г. Чуковский завопит: "Ах, "Комарь"… да ведь это надо прочувствовать, это надо понять"… и пошел пальцем тыкать в небо… и "настроение" тут приплетет, да попутно еще лягнет "врагов народа", не понимающих красот "яри-медянки" или не понимающих вкуса в мыле…

Ну, а какой вкус критических статей гг. Чуковского и Пильского??? Если они так мягки и удобны для критикуемых приятелей, как кресла стихотворения г. Городецкого, то, конечно, их вкус "мыльный"…

Деркач