ДТ: 30 марта 1934 г.
МУХА-ЦОКОТУХА
Маленький фельетон
- Папочка, купи цокотуху! Купи, родненький…
Пошла муха на базар
И купила самовар.
Приходите, тараканы,
Я вас чаем угощу.
Стоит родненький папочка у прилавка детского коллектора и выбирает.
Мухи-цокотухи нет в продаже уже более трех лет. Улетела муха из Детского государственного издательства.
- Жаль, - думает папочка, - хорошая была книжка. Купить разве что-либо иное в этом роде?
- Есть ли у вас ориентировочно нечто аналогичное?
Продавщица молча показывает на витрину. Вот все новинки издательства.
"Пасха - пережиток капиталистического рабства".
"Рабочий и индивидуальный огород".
"Трудовое политехническое обучение в школе, связанной с текстильными предприятиями".
"Время и его измерение".
Лысина папочки увлажняется. Машинально раскрыв книгу, папочка читает эпиграф из Гераклита на греческом языке: "Река времен в своем стремлении уносит все дела людей".
- Где я? - соображает папа. - Не спутал ли я двери?
Нет, папа дверей не спутал; он, безусловно, стоит перед прилавком московского детского коллектора, единственного на всю Московскую область. Выставленные в витрине пять названий книг - действительно все, что могут предложить Детгиз, Огиз и Книгоцентр всем гражданам и гражданкам от 4 до 7 лет.
- Товарищи, - умоляет папочка, - меня загрызут дома, если я приду с голыми руками…
Продавщица входит в положение. Из-под прилавка достается "80 000 километров под водою".
Папочка вертит в руках толстую книгу и силится что-то вспомнить.
- Простите, - догадывается он, - это не то, что раньше было: "80 000 верст под водой" Жюль Верна?
- Совершенно верно, - улыбается продавщица. - Но мы изживаем у детей все эти допотопные фунты, драхмы и версты…
Покупатель мрачно кладет книгу на прилавок.
- Моему сыну только 4 года… - вздыхает он.
Из детского коллектора папочка бредет на Неглинную, в магазин "Пионер", тоже единственный в своем роде магазин в Москве и ее окрестностях.
- Муха-цокотуха? - удивляется продавец. - Вы что, из города или из местечка?
- Из города.
Продавец сердито, но с болью, драматически:
- Так разве же ж вы не знаете же ж, что все это кончено?! "Мухи" нет в продаже три года, "Почты" - два года, "Считалочки" - три года, "Девушки-ревушки" - четыре года, "Бори в амбулатории" - пять лет. Не занимается больше этой литературой Детгиз! Была на той неделе дрянненькая "Репка", да всего 43 штуки, конечно, сами и слопали. Ей-богу. Думаете, у нас детей нет?
Выждав, однако, полминуты, с жалостью и сочувствием в голосе:
- Сколько вашей пташечке?
- Четыре года.
- Знаете что? (Достает из-под прилавка). Купите это. Берите, пока есть…
Папочка только глянул, в глазах помутнело: "80 000 драхм под водою"…
Ему быстро подали стул.
Мосторг, Мосторг! Направо за угол. Специальный отдел "Детский мир". Все, что угодно для души. Спешите!
Выпроводили папочку.
Стоит папочка перед "Детским миром", любезными словами обменивается:
- Муху-цокотуху? На какой возраст?
- Разве у вас разные мухи есть?
- Разных нет, но могут быть. Вы нам только скажите, что вам надо, а мы заведующему передадим, и он все сделает. Через стол заказов на дом вышлем…
- Позвольте! - недоумевает папа. - Это же книга Чуковского. Муха, муха-цокотуха… Приходите, таракашки, я вам дам сладкого чая! Неужели Вы не слыхали?
Продавщица холодно, обиженно:
- А если слыхала, так что? Я слухами не торгую, гражданин!
И тут же, не меняя голоса:
- Игрушечный автомобиль хотите? Бабу рязанскую хотите?
Что было делать родненькому папочке? А вы что сделали бы?
- Автомобиль?.. Бабу? - переспрашивает папа. - Конечно, хочу.
- Приходите недели через две. Будут.
А. Аграновский