ИС: Новая Газета, выпуск №30
ДТ: 20 марта 2013

В реестре, славой громыхающем

Год назад не стало Станислава РАССАДИНА

Станислав Борисович ушел из жизни 20 марта 2012 года. Он был 16 лет Стародумом «Новой газеты» - и каждая его авторская колонка была окуплена чистым, без примесей, металлом литературной судьбы. Долгой судьбы. Он рано начал.

Рассадин - создатель самого термина «шестидесятники», первый слушатель песен Окуджавы и первый читатель рукописи «Сандро из Чегема», автор первой рецензии на прозу Аксенова. Рассадин - автор трех десятков книг. Его «Драматург Пушкин», «Фонвизин» и «Гений и злодейство, или Дело Сухово-Кобылина» свидетельствуют, что «время застоя» было еще и временем накопления глубины, осмысления наследия. Его поздние «Самоубийцы. Повесть о том, как мы жили и что читали», «Книга прощаний», «Побежденные победители», «Записки Стародума» измеряют той же глубиной литературную жизнь ХХ века. Он был не только и не столько критиком и историком, сколько делателем литературы.

Материалы архива Рассадина еще раз подтвердят и выявят это.

В архиве собраны письма. Многолетняя эпистолярия близких друзей - Юрия Давыдова, Михаила Козакова, Натана Эйдельмана. Россыпь листов от старших современников и сверстников: Каверина и Маршака, К.И. Чуковского и Л.К. Чуковской, Липкина и Самойлова, Льва Разгона и Льва Копелева, Кушнера и Войновича. Письма-рецензии на новые книги Рассадина, письма-свидетельства (В.А.Каверин пишет ему о том, как Павел Антокольский относился к стихам Николая Заболоцкого, переводчица Елена Россельс - о последних днях Цветаевой в Чистополе и Елабуге). Есть письма - наброски к мемуарам. Они уже никогда не будут расширены, но это не уменьшает их обаяния. «Сегодня Булат устраивал прощальный вечер (он завтра уезжает). Гауман <нрзб.> достал ему гитару, и Булат пел для всех. …Погуляли. Мы с Булатом отстали от всех и как-то очень хорошо и сердечно поговорили. Я даже не ожидал. Думал, что у нас с ним уже не будет общего языка», - пишет Рассадин в январе 1965-го из Дома творчества в Дубултах - в Москву, нежно любимой жене Але.

Есть и письмо, дышащее доносом: сверстник из Пушкинского Дома, в будущем заметный советский администратор от науки, поздравляя с Новым, 1964 годом, резвится: «Нужен пример злобной воинствующей предвзятости - да вот же он, Ст. Рассадин! А уж если говорить о демонстративном споре с марксистской методологией - тут уже и искать не надо. Ст. Рассадин сам идет навстречу с проповедью «возлюби писателя и не тронь его за формалистический транс, за натурализм, за оскорбление национального достоинства».

Споткнувшись об это, понимаешь, чего стоила «оттепельная свобода».

Кстати: эта черная меточка послана человеку 28 лет.

Одни угрожали ему всерьез. А другие - совершенно другие! - всерьез разговаривали с ним.

Сегодня мы публикуем материалы 1960-х из архива Рассадина. Станиславу Борисовичу (он родился 4 марта 1935 года в Москве) - тридцать два. К 1967 году он - автор шести книг. (Седьмая, сборник пародий «Липовые аллеи» (1966), была написана в соавторстве с Бенедиктом Сарновым и Лазарем Лазаревым.)

Письмо К.И. Чуковского Рассадину посвящено книге Станислава Борисовича «Так начинают жить стихом. Книга о поэзии для детей» (М., 1967). Письмо Надежды Яковлевны Мандельштам имеет анамнез более сложный: первое издание стихов Мандельштама на родине еще не вышло в свет. Анонсированный еще в 1958 году - «мандельштамовский» том «Библиотеки поэта» выйдет лишь в 1973-м. Рассадин, видимо, анализирует «списки» стихов, ходящие по литературной Москве. Но именно его Надежда Яковлевна явно хочет видеть автором книги о поэте.

Рассадин напишет книгу «Очень простой Мандельштам». Много позже. В 1994-м.

Четырнадцать стихотворных строк написаны 13 ноября 1967 года в ответ на предложение Корнея Ивановича Чуковского оставить запись в его «Чукоккале» (1914-1969) - альбоме-альманахе, сохранившем строки, автографы, рисунки Бунина, Блока, Горького, Куприна, Леонида Андреева, Гиппиус, Гумилева, Репина, Юрия Анненкова, Шаляпина… Стихи Рассадина вошли в полное издание «Чукоккалы» (М.: Русский путь, 2006, 2008. - Предисл. И. Андроникова; Коммент. К. Чуковского; Сост., подгот. текста, примеч. Е. Чуковской). Мы публикуем машинописный автограф. (Последняя строка, «От Чехова до наших дней», - название сборника статей К.И. Чуковского 1908 года.)

…Это важный текст. Что думает молодой Рассадин о своем времени - видно по строкам. Сорок лет спустя, в «Самоубийцах», «Книге прощаний», «Побежденных победителях», Станислав Борисович скажет об этом внятной и страшной прозой. Но твердая рука 85-летнего Чуковского вводит 32-летнего критика в такой контекст, ставит в такой реестр… что ничего не остается, кроме как тянуть, катить, волочь русскую словесность дальше.

Этим Станислав Борисович Рассадин и занимался всю жизнь.

«Новая газета» благодарит Елену Цезаревну Чуковскую за помощь в подготовке публикации.

Отдел Культуры

К.И. Чуковский - С.Б. Рассадину

Дорогой Станислав Борисович!

Спасибо за книгу. В ней больше всего растрогала меня Ваша беседа с умирающим Маршаком. Я тоже беседовал с ним в эти дни. Мы жили тогда в санатории. Слепой, оглохший, отравленный антибиотиками, изможденный бессонницами, исцарапавший себя до крови из-за лютой чесотки, он в полной мере сохранил свою могучую литературную потенцию. Случилось так, что в один и тот же день мы получили от нашего английского друга, проф. Peter’а Opie его сборник тех «Nursery Rhymes»1, к-рые отклоняются от канонических текстов. За ночь я едва успел познакомиться с этим сборником. Прихожу рано утром к С.Я. Он сидит у стола полумертвый, на столе груда свежих рукописей. «Чтобы забыться от смертельной тоски, - говорит он, - я за ночь перевел 7 стихотворений из этой книжки». И прочитал мне написанные красивым круглым почерком очень крепкие, мускулистые - подлинно маршаковские - строки.

Это показалось мне чудом: такая невероятная интенсивность духовной жизни! Вообще страницы о нем в Вашей книге полюбились мне более всего.

Чудесная черта Вашей книги - самостоятельность литературных суждений. Эта самостоятельность может быть установлена цифрами: на первых 19 страницах я зарегистрировал 6 оригинальных высказываний, которые принадлежат лично Вам, носят на себе Вашу печать. Особенно драгоценна (для меня) мысль о предварительном опошлении жанров (стр.10-11). Опровергая ходячие мнения, Вы приводите такие веские доводы, что нельзя не покориться Вашей логике. Когда Вы защищаете от меня английский перевод «Крокодила» (119-120) или оспариваете мое слишком категорическое утверждение, что стихи для детей должны строиться на глаголах (186-187), мне остается лишь смиренно согласиться с Вами, так как Ваша аргументация, всегда опирающаяся на факты, на конкретику, для меня неотразима. Конечно, я мог бы сказать, что знаменитые строки Михалкова: «Нам купили синий, синий, презеленый, красный шар» показывают, как мало содержания вкладывает ребенок в прилагательные; этот пример можно повернуть против Вас, ибо он показывает, что для ребенка все эти «красный», «синий», «зеленый« (в данном случае) пустые звуки, не имеющие определенного смысла. Но я не встану на этот путь, ибо в основном Вы правы.

Эрудиция Ваша очень велика, и порой она мешает Вам: у Вас слишком много ассоциаций по смежности, из-за чего книга вышла раскидистой, многопланной, несобранной. Например, говоря о «Мойдодыре», о том мальчишке, от которого убежали все вещи, Вы вспоминаете и «Зависть» Олеши, и его лучший рассказ «Лиомпа», где тоже говорится о сопротивлении и бегстве вещей (стр. 207). Все это, конечно, обогащает читателя, но порою тормозит повествование и уводит его далеко от Вашей темы. Конечно, читателю квалифицированному такой метод по душе, но ведь мы пишем не только для sophisticated readers2. Зато меня радует Ваш смелый и тонкий вкус, Ваше умение подмечать такие стороны предмета, каких до Вас не подмечал никто (например, о моих писаниях Вы сказали много такого, чего я не видел в них, хоть и всматривался много лет); Вы умеете убедительно хулить и хвалить (труднейшее искусство). И еще меня радует, что Вы сказали столько приветливых слов о Квитко, о Заходере и что на каждой странице незримо присутствует Пушкин.

С одним я (простите!) не могу согласиться, что стихи:

Сало вынули из туши и т.д.

«не плохие стихи». Стихи эти плохи, т.к. невдохновенны, антипоэтичны, физически противны. Я отмечаю это несогласие с Вами, так как оно единственное (в отношении вкусовых оценок).

Конечно мне, как автору, очень дорого Ваше глубокое проникновение в книгу «От двух до пяти». Для большинства читателей она исчерпывается словами «Я намакаронился». Напрасно Вы назвали себя незнакомцем. Я хорошо запомнил «необщее выражение» Вашего лица. Очень хотелось бы встретиться с Вами в Переделкине, где я и надеюсь поселиться на будущей неделе. Мой телефон: Г.- 9.60.00 доб.105

Ваш Корней Чуковский

23.06.67

P.S. На стр.137 опечатка: вместо «стиха» - «страха».

P.P.S. Никогда еще детскую литературу не судили с таких высоких позиций, с таких вершин психологии и эстетики. После Вашей книги уже невозможна обывательская фельетонная болтовня вокруг этого «разряда словесности». Для высшего интеллигентного слоя читателей Ваша раскидистость (в сущности, мнимая) - является немалым достоинством. Она вводит Вашу тему в атмосферу, насыщенную большими идеями.

Примечания:

1. Стихи, песни, колыбельные, считалочки для малышей (англ.).

2. Искушенных читателей (англ.).

ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ