ИС: "Литературная газета", № 37
ДТ: 1939 г.

Повесть о детстве и повесть для детей

Очень многие взрослые люди склонны относить книги о детстве к числу самых простых, самых доступных, чуть ли не детских книг.

Едва только в каком-нибудь журнале появляется роман, первая часть которого посвящена детству героя, как эта часть незамедлительно отсекается, переиздается с легкими подчистками и сокращениями, облекается в подходящий переплет с картинкой и переходит в распоряжение детских библиотек, - иной раз еще раньше, чем писатель успеет довести своего героя до совершеннолетия.

Так велика потребность в новых книгах для юношества, так жаден к ним подрастающий читатель!

В тринадцать-пятнадцать лет человек переживает обычно особый период острого книжного голода.

Если в эту пору школьник обратится за советом к кому-нибудь из старших, более или менее знающих литературу, то, вернее всего, ему в первую очередь порекомендуют из фондов классической и современной литературы какую-нибудь повесть или воспоминания о детстве, - правда, написанную не для маленьких, а для больших.

Нельзя сказать, что книги эти пользуются у детей безусловным и одинаковым успехом. Скорее - наоборот. Лишь немногие из книг этого рода завоевывают читателя-подростка.

Никогда в течение всей своей жизни человек не меняется так стремительно и круто, как в годы отрочества. Никогда новизна не кажется ему такой пленительной, как в эту пору.

Поэтому самое слово "детство" внушает ему подозрения: уж не хотят ли его заставить топтаться на месте - вновь переживать знакомое, "детское", в то время как впереди столько привлекательного неизвестного и неизведанного?

И дети не всегда охотно берут из рук взрослого человека книгу с внушающим опасение подзаголовком "воспоминания детства".

Зато взрослые очень охотно вручают эти книги детям: подзаголовок кажется им не подозрительным, а в высшей степени успокоительным.

Книга о детстве. Значит, в ней, естественно, ребенок найдет все, что соответствует интересам его возраста. Кроме того, он, естественно, не найдет в ней ничего опасного - излишне возбуждающего или тревожащего.

Словом: книга о детстве - самое подходящее чтение для детей. Дети - самые подходящие читатели для книг о детстве.

Повести о себе и о своей жизни люди чаще всего пишут на склоне лет, или по крайней мере тогда, когда у них уже есть на что оглянуться.

Разумеется, и тут бывают исключения, и, пожалуй, самым блестящим исключением из этого правила является Лев Толстой.

Но как это давным-давно известно, исключения только подтверждают правила.

По складу своего ума и по объему внутреннего опыта он был, по крайней мере, ровесником многим людям, писавшим книги о себе на склоне лет.

Художнику свойственно говорить о себе в годы зрелости.

Моралист, преобразователь нравов, педагог склонен заглядывать в свое детство раньше, потому что природа человека, его развитие, роль воспитания в формировании личности интересуют его самым живейшим практическим образом.

А в Толстом, рядом с художником неимоверной силы, всегда жил моралист, педагог, проповедник.

Разумеется, и кроме Толстого история литературы знает писателей, обращавшихся к своей биографии в молодости.

Живая педагогическая мысль, вообще говоря, гораздо более тяготеет к форме художественной, чем к оболочке сухого трактата, в которую ее часто прячут, утрачивая при этом всю ее живость.

"Эмиль" Руссо - роман, а не трактат.

Многие английские школьные повести написаны не литераторами, а педагогами.

В наши дни - Макаренке, - человеку серьезно и горячо думавшему о воспитании, захотелось написать "Педагогическую поэму", а не серию педагогических статей.

Но это все по поводу исключений.

Как правило, книги о себе пишутся поздно.

Руссо во время его работы над "Исповедью" было 50 лет.

Горькому, когда он написал "Детство", - 45. Над последующими частями своей автобиографии он работал в течение десятилетия.

Франс обратился к начальным дням своей жизни, когда ему было около 40 лет. Последняя из книг, посвященных его детству и юности, оказалась и вообще его последней книгой. Она написана им 78-ми лет, - за два года до смерти.

"Семейная хроника" Аксакова вышла в свет в 1856 году. "Детство Багрова-внука" - на два года позже, когда автору было уже 67 лет.

Список этот можно было бы еще значительно удлинить.

И вот эти-то книги, потребовавшие от авторов большой глубины анализа и широты синтеза, умения сочетать лирическое с объективным, личное с общественным, - по недоразумению часто относят к числу детских книг, - только потому, что, целиком или в первой своей части, они посвящены детству и отрочеству.

Конечно, было бы ошибкой утверждать, что книги эти надо прятать от детей, что не следует давать детям в руки Толстого, Горького, Помяловского или Короленко.

Детям все книги можно - и даже должно - давать, кроме плохих. А уж про Толстого, Горького или Помяловского и говорить нечего.

Некоторые истории детства принимаются детьми с горячим интересом. Например, "Детство" Горького. Но все-таки не отсюда идет дорога к детской повести о детях.

Нет никакого сомнения в том, что "Детство и отрочество" Толстого несравненно крупнее, глубже, серьезнее, лиричнее и теплее, чем "Приключения Тома Сойера" Марка Твэна. Но проверьте, какая из этих книг имеет больший успех у юных читателей. Перевес окажется на стороне Марка Твэна.

Чем это объясняется? Недостатком художественного вкуса у ребят? Их неуменьем разбираться в литературных достоинствах книги? Нет, дело тут не в этом.

Прежде всего Толстой смотрит на своего героя и на все, что с ним происходит, глазами взрослого человека. Оглядывая детство Николеньки Иртеньева, он отбирает факты и события, а еще чаще - чувства и переживания, которые характерны, главным образом, для психологии возраста.

Каждой строчкой Толстой подчеркивает возраст своего героя - нежный, впечатлительный, хрупкий возраст.

А между тем дети смотрят на себя совсем не так. Их взгляд обращен не в прошлое, а в будущее.

Они играют во взрослых, они учатся быть взрослыми, они воображают и предчувствуют свою будущую деятельность и судьбу.

Играя и читая, они примеряют себя к разным обстоятельствам жизни, пробуют свои силы. Их интересуют в книгах только те чувства, которые находят свое выражение в поступках. Да и поступков им, собственно говоря, мало, - им нужны приключения и подвиги.

Жизнь Тома Сойера - это цепь приключений и подвигов.

Ни один ребенок не назовет Николеньку Иртеньева "героем". Ни один ребенок не станет подражать ему, играть в него. А в "Тома Сойера" играть можно. Он - "герой".

Разумеется, это не Ричард Львиное Сердце и не Робин Гуд. Он всего только - школьник, и арена его деятельности - улицы провинциального американского городка, воскресная школа, дом тетушки Полли.

Городок смешной. Тетушка Полли смешная. Да и сам герой даже в трагических положениях сохраняет свой почти цирковой юмор.

Но от этого приключения его не теряют своего драматизма. Герой не перестает быть героем.

Для того чтобы создавать такие повести, как приключения Тома Сойера и Гекельберри Финна, недостаточно помнить свою юность, - нужно сохранять юношеский взгляд на вещи и людей.

Не только герои повестей Твэна - ровесники читателя, но и сам автор.

В этом заключается главный секрет их успеха.

Твэн не был детским писателем, но зрелый опыт не вытеснил у него романтического воображения, затейливости, способности играть всерьез, то есть именно тех свойств, которые так необходимы человеку, пишущему для юношества.

Если эти свойства у писателя налицо, все его книги будут в какой-то мере детскими, для кого бы он их ни предназначал.

Книги Купера, Вальтер Скотта, Диккенса писались не для детей. А как прочно вошли они в детскую библиотеку!

Возраст героев в таких книгах не имеет ровно никакого значения. Это может быть и ребенок, вроде Тома Сойера, и юноша - Айвенго, и даже старик - капитан Немо.

Пожалуй, взрослый герой для детей еще привлекательнее. Поле действия у него шире.

А воображению растущего человека нужно много простора.

"Путешествие по своей комнате" - медлительное и вдумчивое - может занимать только очень взрослого человека.

Подростки, юноши - это завоеватели. Стремительным набегом воображения спешат они охватить весь мир, а уж потом - в умеренные годы взрослости - они по-настоящему будут закреплять захваченные позиции.

Всякая книга, которая смело выводит растущего человека из его тесного мирка, будет квалифицироваться юными читателями как лучшая из детских.

Т. Габбе

ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ