ИС: Радио "Эхо Москвы"
ДТ: 02.04.2006
Расшифровка записи и комментарии - Анна Инфантьева

Программа "Непрошедшее время"

Майя Пешкова беседует с Еленой Цезаревной Чуковской о книге "Репин И.Е., Чуковский К.И. Переписка. 1906 - 1929". М.: Новое литературное обозрение, 2006.

- <…> день рождения Корнея Ивановича в году нынешнем. Хотя дата и не круглая, 124 года со дня рождения, так случилось, что память Корнея Ивановича получила подарки - в виде фильма на телеканале "Россия", появились также и новые две книги, но сегодня об одной из них: впервые увидела свет полностью переписка Репина с Чуковским. Переписка велась три десятилетия, столько же времени ушло на то, чтобы сложилась книга, о чем рассказал публикатор и комментатор произведений Корнея Ивановича, его внучка литератор Елена Чуковская.


- Судьба этой книги - это целый детектив, потому что хотя Корней Иванович всю жизнь очень дорожил письмами Репина и сохранил 100 писем от художника, но, естественно, своих писем (копий) у него не было, а между тем в сороковые годы была запущена легенда, которая бросала на него тень, можно сказать, в политическом отношении. Распространился слух, что именно Чуковский отговорил Репина вернуться в Россию. Слух опирался на то, что Корней Иванович в 1925 году ездил в Куоккалу и виделся с Репиным, но главным образом шли ссылки на какое-то письмо Чуковского к Репину. И, естественно, когда до меня дошли эти слухи, я начала искать это письмо. Это было в начале 70-х годов. И тут оказалось, что сохранилось в Академии художеств только 14 писем Чуковского, но их не могло быть 14 в ответ на 100 репинских. И стало ясно, что основной корпус писем пропал.

Вот все это выяснение шло при участии тогдашней директора репинских "Пенатов" Елены Григорьевны Левенфиш, искусствоведа, которая всю жизнь занималась, в частности, в последние годы, судьбой репинского наследия. И случилось так, что одна из посетительниц "Пенатов" на экскурсии сказала, что у нее находится 76 писем Чуковского к Репину. Это была совершенно потрясающая история. Это Елена Григорьевна Хахалина, начальница госпиталя в блокадном Ленинграде, она написала это письмо, и письмо приводится в книге. Она была обязана по статусу своему обходить раненых, поступающих в госпиталь. И один из раненых, фамилию которого она не сохранила, сказал, что у него находятся очень дорогие бумаги, и просил сохранить их. И передал пачку, в которой были вот эти 76 писем Чуковского к Репину. Надо сказать, что наши войска пришли в Куоккалу, в "Пенаты", ныне поселок Репино, в ходе советско-финской войны. И очевидно кто-то из военных, узнав фамилию, взял <письма>, ну не знаю с какой целью, может быть, даже и передать Корнею Ивановичу. Но тут события наворачивались, короче говоря, Корней Иванович об этих письмах ничего не знал и свою книгу воспоминаний о Репине написал, не имея этих писем. Более того, он не только о них не знал, но, естественно, он и не помнил, что там написано. И поэтому, когда в 1940 году от него потребовали объяснений по поводу вот этого слуха, я не буду сейчас подробно останавливаться на том, откуда взялся этот слух, то он даже не мог сказать твердо, что же он писал Репину. Он был абсолютно неуверен, он не знал, что он писал.

Письма эти нашлись в 1976 году, и постепенно, в результате переговоров, они были переданы в "Пенаты", где и находятся до настоящего времени. Елена Григорьевна начала подготовку этой переписки к печати, но здесь встретились большие трудности, поскольку Репин в своих письмах высказывался о Советской России в высшей степени недоброжелательно. В России оставалась его дочь Татьяна Ильинична, которая терпела всяческие притеснения, все время жаловалась отцу, он хлопотал о том, чтобы ее вызволить из Советского Союза, обращался к Луначарскому. И когда Ворошилов послал делегацию Репина приглашать в Россию, то Репин не поехал. Он умер в 1930 году, одно из последних писем с распоряжениями, как его похоронить, было адресовано Чуковскому. Все это отражено в этой переписке. Корней Иванович выпускал воспоминания Репина "Далекое близкое", в своем вступлении он писал, что если бы Репин не был великим художником, он был бы замечательным писателем, потому что манера его восприятия, выражения, очень экспрессивная, выразительная и такая… горячая. И все это тоже нашло отражение в письмах.

К сожалению, Елена Григорьевна не закончила своей работы и не смогла ее опубликовать, и скончалась в начале 90-х годов. И вот эту рукопись первоначальную взяла в дальнейшую работу Галина Сергеевна Чурак, сотрудница Третьяковской галереи, заведующая отделом живописи XIX-XX века, замечательный специалист по творчеству, в том числе и Репина. Галина Сергеевна расширила комментарии, написала вступительную статью, и тем самым публикация эта стала возможной.

- На сегодняшний день сколько писем Репина и сколько писем Корнея Ивановича?

- Ну вот, сто писем Репина и около ста писем Корнея Ивановича.

- То есть можно уже говорить о том, что полностью переписка приведена в этой книге?

- Абсолютно безо всяких изъятий. В переписке нет никаких сокращений, более того, здесь есть приложение, даже два приложения. И в одном, первом приложении, приложены четыре дореволюционные статьи Чуковского о Репине, он писал о нем начиная с 1907 года.

- А для каких изданий?

- Для газет, он же был тогда газетчиком. Я сейчас, боюсь, <не> точно назвать эти газеты, по-моему, "Русское слово". Были большие "подвалы" о творчестве Репина, была статья "Безумие", когда маньяк изрезал картину Репина в Третьяковке "Иван Грозный убивает своего сына". И Корней Иванович напечатал эту статью и ездил с Репиным в Москву, когда Репин реставрировал эту картину. Затем была статья "Как нужно чествовать Репина", в дни 70-летия Репин хотел у себя в Чугуеве на родине создать мастерскую народных промыслов. Эта идея начиналась, начали собирать средства, но помешала Первая мировая война. Так что Корней Иванович много писал о Репине до революции, много писал о нем после революции, но, к сожалению, не имел доступа к своим письмам.

Между тем письма замечательно интересные, и письма Репина и письма Чуковского. Письма Репина интересны, потому что он пишет и о своих работах, и о жизни своей в "Пенатах" очень подробно. Он пишет Корнею Ивановичу, что "я никому с такой радостью не пишу, как Вам", и письма очень большие, обстоятельные. А Корней Иванович, который очень любил Репина, тоже подробно пишет ему, начиная с 1919 года, о жизни Дома искусств, о выставках, о первой выставке Репина в Русском музее, когда Репин единственный раз пишет, что "я так потрясен Вашим описанием, что еду посмотреть на это торжество посредственного художника". Но он не приехал, потому что тогда летом ему не дали визы, потом что-то тоже запуталось, и, в общем, Репин на своей первой обширной выставке не был в России. Репин пишет, как отнеслись финны к нему, какие картины он подарил финскому правительству. Так как Корней Иванович уже тогда начал писать книгу о Репине, он задает ему массу вопросов об истории его картин, о темах, которые его привлекали.

- Впервые книга Чуковского о Репине где увидела свет? Мы-то знаем ее по ЖЗЛ-овскому изданию.

- Нет, нет, нет. Она вышла до войны в издательстве "Искусство", первое издание, которое потом Корней Иванович расширял, расширял и расширял. И она выходила, действительно, и в ЖЗЛ, она выходила и в составе "Современников", выходила отдельными изданиями в "Искусстве", в общем, было много, надо сказать, изданий. В этой книге, кроме самой переписки, я начала говорить о приложениях, и кроме того, что приложены статьи Чуковского о Репине, есть еще одно приложение - это статья в газете "Труд", довольно недавняя, по-моему, трехлетней давности, под названием "Народный невозвращенец", где полностью с документами опубликована была вся история посылки Ворошиловым этой делегации, которая должна была уговорить Репина приехать.

- Наверно, очень интересные моменты в этой публикации…

- Да, очень интересные документы. Тут же есть моя статья "История одного вымысла", где я подробно пишу вот об этой истории, что якобы Чуковский отговорил Репина возвращаться в Россию, о фальшивом письме, которое было напечатано в эмигрантской печати, совершенно нелепом. В общем, есть еще и моя статья.

- Весьма трагичной была жизнь его потомков, ведь они жили в Хельсинки, и кто-то из них буквально "сошел" с балкона, кто-то сошел с ума. Жуткое сплетение судеб его детей…

- Насколько я знаю, Вера Ильинична, которая сначала оставалась в России, Корней Иванович ей помогал, потом она его очень невзлюбила и, собственно, даже и способствовала порче его отношений с Репиным, особенно когда он приехал в Куоккалу. Надежда Ильинична, кажется, была просто психически больна, так же, как и Юрий Ильич.

- Кто-то из дочерей оборачивался полотном Репина и ходил, по-моему, в этом полотне вместо одежды.

- Ну это я не знаю, я знаю, что Татьяна Ильинична, чьи письма очень интересные были года четыре назад опубликованы к Репину, еще из Здравнево, где она оставалась, она вскоре после его смерти уехала в Париж и жила последние годы там.

После смерти Репина все его картины были разделены между детьми и в значительной части распроданы. И вот я сейчас столкнулась с каким сюжетом, который в эту книгу не вошел, но тоже связан с Репиным. Когда Корней Иванович был в Куоккале в 1925 году, он подробно записал всю развеску картин, которая была тогда, которую он тогда видел. У него там 62 номера, но наименований еще гораздо больше, он понимал значимость этого места. Сейчас, когда надо было расшифровывать эту скоропись, то я связалась с нынешней заведующей "Пенатов" Еленой Кириллиной, которая любезно мне сообщала, что из этих номеров осталось в "Пенатах". А пути многих картин утрачены, и даже неизвестно, где они находятся (из того, что тогда висело). Но это неудивительно, потому что еще пять лет Репин мог сам что-то продать, потом же "Пенаты" сгорели в ходе войн, и восстанавливались просто от фундамента.

- Мне удалось видеть некоторые работы Репина в частных коллекциях, в Хельсинки…

- Да, там замечательная в "Атенеуме"1 у них, конечно, коллекция, у них есть альбом…

Корней Иванович и Илья Репин, некоторые страницы из переписки в "Непрошедшем времени" на "Эхо Москвы".

- Я еще хотела договорить несколько слов про эту книжку. Эта книжка вышла в серии переписки, которая создана не очень давно в "Новом литературном обозрении", и в этой серии вышла, например, переписка Пастернака с родителями, Валерия Брюсова с Ниной Петровской, вышла из архива Корнея Ивановича книга…

- Вышла книга Вашей матушки - переписка с Давидом Самойловым.

- Да, и вышла переписка Лидии Корнеевны с Корнеем Ивановичем. Эту серию оформляет, по-моему, совершенно замечательный художник Евгений Александрович Поликашин, и все книжки очень выделяются по своему оформлению.

- Да, эти книжки, как собрание сочинений.

- И кроме того, мы постарались воспроизвести в оформлении те картины Репина, о которых идет переписка, но которые совершенно недоступны нашему зрителю. Например, здесь есть "Голгофа", о которой много пишется в письмах, сейчас она находится в Принстоне. И с разрешения музея Принстонского университета мы здесь помещаем этот отпечаток. Здесь находится, вот я первый раз, например, видела картину замечательную "Гопак", которая тоже находится в частной коллекции. "Манифестация 1905 года" - тоже впервые видела. Здесь воспроизведен этюд для картины "Поединок", для которого позировал Корней Иванович. То есть оформление книги очень связано с тем, о чем идет речь. Здесь множество фотографий пенатских, связанных и с Репиным, и с Чуковским.

- Елена Цезаревна, так что же было между Репиным и Чуковским? Какая кошка перебежала дорогу их дружбе?

- Кошка называлась "Вера Ильинична". Дело в том, что Вера Ильинична после революции оставалась какое-то время в России, Корней Иванович ей очень помогал. И он же начал печатание воспоминаний Репина, но тут он столкнулся с большими трудностями: во-первых, Репин не признал новой орфографии и требовал, чтобы печатали по старой орфографии.

- А Корней Иванович не мог согласиться?

- А Корней Иванович пишет, что он обошел всех наборщиков и у них уже нет просто буквы "ять", все эти буквы изъяты. И не разрешали это издание. Кроме того, те деньги, которые Репину следовали как автору, и которые Корней Иванович ему переводил, то есть не Корней Иванович, а издатель переводил, - это нашло, кстати, отражение (вся эта история) на страницах книги - в Финляндии оказывались, как пишет Репин, фальшивыми, то есть финские банки их не принимали. И это тоже создало определенную напряженность в отношениях. Те денежные знаки, которые, там Корней Иванович пишет, в присутствии финских каких-то консулов он заверял и посылал, Репин писал, что эти деньги там не принимаются. И поэтому, где-то между 1923-25 годом их отношения как-то немножко остудились, но дальше продолжали оставаться очень и очень дружелюбными. И конечно, я не могу сказать про Репина, но могу сказать, что Корней Иванович любил Репина всю жизнь, очень радовался тому, что он был с ним как-то связан в какие-то годы своей жизни. У него в кабинете висела всегда фотокопия его репинского портрета с надписью собственноручной Репина, где он писал: "Дорогому Корнею Ивановичу Чуковскому - надежде великой русской литературы". Репин, как я уже сказала, был человек очень экспансивный, писал всегда со множеством восклицательных знаков.

- Я хотела спросить - а какие-либо работы, может быть, этюды дарил Репин Чуковскому, такого не было?

- Он подарил акварельный портрет Марии Борисовны, который всегда висел у Корнея Ивановича…

- Мария Борисовна - это жена Чуковского…

- …он и сейчас висит в Переделкино.

Как говорит Корней Иванович, он сначала подарил ему сам портрет, написанный в 1909 году, а потом попросил портрет для выставки в Италии, и там он был продан по цене страховки. И с тех пор этот портрет колесил. Его привозили в Россию, его продал наш Торгсин2, потом он попал в Париж к Цейтлину, потом он попал в Израиль к Широверу, потом он попал на Сотби, где его кто-то из русских купил для частной коллекции, и, в общем, он уже больше к Корнею Ивановичу не вернулся.

- Это такой классический портрет Чуковского, который воспроизводится во многих изданиях…

- Да, он воспроизводится во многих изданиях, на обложке одного из томов собрания сочинений, но самого этого портрета нет, у Корнея Ивановича его и не было.

- Каковы были взаимоотношения Корнея Ивановича с женой Репина? Она Корнея Ивановича, случайно, не приучила есть, скажем, "суп из соломы"3?

- Ну, он ел этот суп из соломы, поскольку он бывал постоянно на репинских средах, и в каких-то воспоминаниях, в томах художественного наследства репинского пишется, что если он не приходил, то Репин за ним всегда посылал, так что он участвовал в этом поедании сена. Конечно, были отношения у него с Нордман, это видно опять-таки по этим письмам. Когда он ездил по России с лекциями, то он писал, как ценятся там ее книги. В общем, он всячески с ней пытался тоже дружить, вместе с тем, и сталкивались они, как это тоже видно по письмам. Корней Иванович страдал бессонницами и в 1912 году поехал лечить нервы в какую-то лечебницу, а Нордман написала ему очень ядовито, что, мол, это все выдумки, вообще, нервы. И Корней Иванович на это обиделся и послал ей какую-то отповедь. Ну то есть отношения были добрососедские, но проходили через разные стадии. Мария Борисовна Нордман называет "сестрицей" здесь в письмах, они вместе там устраивают какие-то кооперативные затеи. Они жили по соседству и были годами связаны разными добрососедскими отношениями.

Нордман, как известно, рассталась с Репиным, уехала в Швейцарию и там умерла. И Корней Иванович здесь подробно пишет, как Репин получил телеграмму о ее смерти, Корней Иванович его провожал, поехал на похороны в Локарно. Попросил Корнея Ивановича, кстати, напечатать некролог о Нордман, который он и написал и напечатал. И целую главу своей книги о Репине он отводит Наталье Борисовне. Здесь, конечно, в книге присутствуют ее портреты, написанные Репиным, и ее фотографии, сделанные фотографами в репинских "Пенатах".

- А не сохранила ли история такие моменты, как гости, которые одновременно были гостями и Чуковского и Репина в Куоккале?

- Конечно, сохранила. И такие замечательные имена здесь можно назвать, как имя Маяковского, скажем, которого Корней Иванович отвел в "Пенаты", и рассказывает о том, как Репин хотел нарисовать его портрет, и тоже здесь есть фотографии Чуковского и Маяковского как раз в гостях у Репина. Это Сергеев-Ценский, который одно время жил у Корнея Ивановича и тоже бывал у Репина, и Репин потом в одном из писем пишет о его книгах Корнею Ивановичу. Это Щепкина-Куперник, это, кстати, футуристы, которых Корней Иванович тоже всех туда отводил. Так что тут существовали очень прямые связи. Репин часто звал Корнея Ивановича "расшевеливать" людей, чьи портреты он писал, то есть, чтобы он не застывали, не скучали, Корней Иванович приходил и с ними разговаривал. Он знакомился и знал просто всех гостей репинских "Пенатов" начиная от академика Бехтерева, шлиссельбуржца Морозова, я не берусь назвать все имена, но просто первое, что приходит в голову. А там Леонид Андреев постоянно бывал и тоже жил где-то неподалеку, Шкловский. И они вспоминают этих людей в этой переписке, то есть <перед нами> встает целая эпоха.

Надо сказать, что я пропустила этот момент, но когда письма Корнея Ивановича попали к неизвестному бойцу, а потом к начальнику госпиталя, оттуда они попали к чекистам, как ни странно, к Серебровской и Сапарову, которые по этим письмам восстанавливали культурную жизнь 20-х годов, как мне объяснили, когда я попросила эти письма вернуть в "Пенаты", и их вернули прошитыми такими нитками. Только знаю, что доступа к ним Корней Иванович не имел, и никто не имел, и никто не знал о них ничего до конца 70-х годов. Так что это, можно сказать, детектив совершеннейший.

Больше месяца, наверно, назад вышла книга "Большая цензура", позвонил один из читателей и сказал, что там напечатано письмо Ионова, тогдашнего директора Госиздата, к Зиновьеву, тогдашнему руководителю Ленинграда, письмо 1924 года. Это очень коротко, я прочитаю:

"Ко мне два раза обращался писатель Корней Чуковский с просьбой устроить разрешение на въезд в Россию художника Ильи Ефимовича Репина, проживающего в Финляндии. Репин, по словам Чуковского, сам изъявил желание приехать в Россию. Не найдете ли Вы возможным устроить ему такое разрешение".

И вот это письмо обсуждалось на Политбюро, за такое разрешение проголосовали Троцкий, Сталин, Бухарин, Каменев и Томский. Слово "России" исправлено на СССР, выписки посланы Луначарскому, Ионову, Менжинскому и Зиновьеву как инициатору записки. То есть как бы некоторый конец этой истории пришел, к сожалению, уже тогда, когда книга вышла, но в Ваш экземпляр я вклеила это письмо.

***

"А я никому с таким удовольствием не пишу, как Вам", писал Репин Чуковскому. Единственную книгу, которую Чуковский написал о художниках, - это была книга о Репине. Того дома, откуда в гости к Репину ходили Корней Иванович и его дети, давно уж нет. Именно Репин одолжил писателю значительную сумму на его покупку.

Наталья Селиванова, звукорежиссер, и я, Майя Пешкова, программа "Непрошедшее время".

Примечания:


1) В художественном музее "Атенеум" (открыт в 1887 году) хранится крупнейшее собрание произведений искусства Финляндии. Название "Атенеум" было дано музею в честь древнегреческой богини Афины, покровительницы искусств и ремесел (www.helsinki.info).

2) Торгсин - Всесоюзное объединение для торговли с иностранцами, в т.ч. магазин в Москве (до 12.1935) (www.sokr.ru).

3) "Обеды в "Пенатах" были не совсем обычными, они приготовлялись только из растительных продуктов. В газетах того времени журналисты состязались в остроумии, расписывая "супы из сена", которыми потчевали несчастных гостей <…>". (Е.Кириллина "У Репина в "Пенатах"", "Наука и жизнь", №2, 2002)

Яндекс цитирования