ИС: Книжное обозрение
ДТ: 10 апреля 2000 г.

Крупный почерк столетия

Впервые без купюр вышла знаменитая "Чукоккала"

Фигура Чуковского продолжает привлекать к себе внимание исследователей. Рукописный альманах Корнея Чуковского имеет сложную издательскую судьбу. "Чукоккала" выходила в советское время, но с большими купюрами, с измененной композицией. Лишь сейчас легендарный домашний альбом писателя издан целиком. О судьбе "Чукоккалы", о работе над изданием корреспонденту "КО" рассказывает составитель книги (и хранительница альманаха) Елена ЧУКОВСКАЯ.

- Творчество Корнея Ивановича обнимает несколько литературных эпох, о чем красноречиво говорит недавно изданная библиография его трудов, о которой уже писало "КО". Какие части его наследия наиболее востребованы сегодня, а какие, напротив, почти забыты?

- Востребованы главным образом стихи для детей, сохраняется интерес к книге "От двух до пяти". Есть читатели и у книги "Живой как жизнь". Чуковский один из первых заговорил о том, как бюрократизируется наша речь, он придумал даже слово, которое теперь вошло в язык, - "канцелярит". В свое время Сергей Образцов говорил мне, что это очень трудно - ввести в язык новое слово. А придуманные Корнеем Ивановичем слова - Айболит, Мойдодыр, Бармалей, канцелярит - вошли в жизнь, как и слово "Чукоккала". Недавно, этим именем даже названа малая планета, открытая нашими астрономами.

А забытые страницы его критических статей… Он ведь начинал свой путь как литературный критик еще и начале XX века. Себя он считал прежде всего критиком. После революции, в начале 20-х годов, с этим жанром пришлось расстаться - его критику объявили субъективной, вредной, немарксистской, новое время ее принимать не захотело.

- Какое место в литературном хозяйстве Чуковского занимает "Чукоккала"?

- "Чукоккала" занимает важное место, потому что этот рукописный альманах отражает характер Корней Ивановича, его огромным интерес не только к произведениям литературы, но и к личности литераторов. Если появлялся какой-нибудь писатель, художник, актер, который его интересовал, ему хотелось познакомиться, посмотреть на него, понять, что это за человек. "Чукоккала" помогает почувствовать это.

Но надо сказать коротко, что такое "Чукоккала". Это рукописный альманах, записи и рисунки в котором Корней Иванович собирал с 1914-го по 1969 год - более полувека. На страницах альманаха писали Блок, Гумилев, Ахматова, Мандельштам, Ходасевич, Замятин, Пильняк, Горький, Тынянов, Солженицын, рисовали такие художники, как Репин, Анненков, Григорьев. Перечень ее участников велик и занял бы несколько страниц. И все эти записи и рисунки существовали в архиве в виде рукописного толстого альбома в единственном экземпляре.

Книга, о которой мы сейчас говорим, только что вышла в московском издательстве "Премьера". В этом издании впервые полностью воспроизведены все записи и рисунки, сохранившиеся в рукописном альманахе.

- А какое место в изданной теперь "Чукоккале" занимают записи самого Корнея Ивановича?

- Этих записей довольно много, и большинство печатается впервые. Есть шуточные стихи, буриме, "анкета", на вопросы которой он просил ответить своих гостей. Главная цель всех его записей - побудить других написать что-либо на страницах альманаха. "Чукоккала" отражает умение Корнея Ивановича сохранять детали, характерные для эпохи. На ее страницах - шуточные протоколы заседаний "Дома искусства", история издательства "Всемирная литература", частушки, плакаты, афиши, объявления, вырезки из газет, даже конфетные обертки, которые он собрал. Это говорит о еще одной роли "Чукоккалы" - она помогала остановить мгновение, сохранить определенный момент в истории, запечатлеть действительность, которую не придумаешь.

- Одна из первых записей, воспроизведенных в новом издании книги, относится лично к вам. Это запись Корнея Ивановича. Он дарит вам свой альманах со словами: "Отныне это ее полная собственность, и она может делать с ним, с альманахом, все, что заблагорассудится ей". Как мог Чуковский расстаться со своим любимым детищем?

- Я очень интересовалась "Чукоккалой", любила ее рассматривать, расспрашивала Корнея Ивановича о ней, записывала его рассказы. А ему нравилось, когда домашние принимали участие в его занятиях, вовлекались в его заботы и труды. Видимо, это была одна из причин.

Но после того как альманах был подарен мне, он по-прежнему хранился не у меня, а на той же самой полке в кабинете Корнея Ивановича, где находился и раньше. Возможно, за подарком стоял еще некоторый умысел, о котором я догадалась позже: это было в 1967 году, в год юбилея Маяковского, когда готовилась большая выставка его рисунков и автографов. Музей попросил автографы Маяковского из "Чукоккалы". Мне позвонили из музея и сказали, что они обращались к Корнею Ивановичу с этой просьбой, но он ответил, что подарил альманах своей внучке, а она его никому не дает. Тогда я поняла, что моя роль в этом и состоит - никому не давать эту рукопись.

- Но Чуковский правильно угадал еще одну вашу роль - готовить "Чукоккалу" к изданию. Ведь вы готовили и первое издание, чем оно отличалось от нынешнего?

- Первое издание "Чукоккалы" вышло в издательстве "Искусство" в 1979 году - через десять лет после кончины Чуковского. Оно было начато в 1965-м, и его замысел принадлежал самому Корнею Ивановичу. В те годы о полном воспроизведении всех записей не могло быть и речи, слишком много было запретных имен. Замысел издания был иным - чукоккальские страницы воспроизводились не в той последовательности, как они следуют в рукописи, а в систематизированном виде. Например, были отобраны все страницы, связанные с Блоком или с Горьким, и вокруг этого возникал рассказ Чуковского о них. Первое издание альманаха поэтому может показаться более "выстроенным". Главное его отличие было в том, что его готовил владелец альманаха, и обращался с ним свободно - мог выбирать интересное, то, о чем он хотел вспомнить и рассказать. В те времена Корней Иванович некоторые страницы даже не показывал издателям, а значит, и не комментировал их, поскольку он не любил работать "в стол". Я подробно рассказываю обо всем этом в своем "Мемуаре о "Чукоккале"", помещенном в конце книги.

- Если можно, поподробнее о замысле нового издания.

- Его замысел подчинен задаче дать полное представление об альманахе. Недаром на авантитуле написано "первое полное издание". Последовательность воспроизведения страниц рукописного альманаха совершенно отражает их последовательность в исходной рукописи. И, разумеется, нет никаких цензурных изъятий. Читатель впервые узнает, что написали на страницах "Чукоккалы" Зинаида Гиппиус и Владислав Ходасевич, Николай Гумилев и Владимир Набоков.

Поскольку альманах рукописный, записи сделаны разными, в том числе и неразборчивыми почерками. Многие страницы написаны на иностранных языках. Больше всего записей на английском, это отражает всегдашний интерес Чуковского к англоязычной литературе. Но есть и другие языки: грузинский, армянский, немецкий, французский и даже готский.

Страница новой книги построена так: автограф воспроизведен в уменьшенном виде - в виде марки, дающей представление о том, как выглядит запись в альманахе. Рядом - текст этой записи, набранный крупным шрифтом и выделенный цветом. Тут же помещены все пояснения, касающиеся данной страницы, написанные Чуковским в конце 60-х годов для первого издания и набранные обычным шрифтом. Однако, к сожалению, почти для половины страниц альманаха таких пояснений нет. В этом случае более мелким шрифтом внизу страницы даны мои примечания и фактические справки. Часто на одной и той же странице могут быть записи, сделанные в разные годы разными авторами. Корней Иванович давал своим гостям возможность и право писать, где им вздумается. В итоге получилось такое вот многослойное издание. Но в новой книге есть указатель участников альманаха и указатель имен, упомянутых в пояснениях. Указатели помогут читателям ориентироваться и находить нужных им авторов и нужные им записи.

Еще одна особенность - наше издание задумано в двух томах. Первый том должен стать цветным факсимильным воспроизведением рукописного альманаха в размере подлинника без каких-либо пояснений и без набора текстов. Этот том из-за своей дороговизны и многих полиграфических сложностей выйдет позднее и будет иметь небольшой тираж.

- Но вышедшую книгу, о которой мы говорим, можно рассматривать как самостоятельное издание "Чукоккалы" или это только приложение к будущему факсимильному первому тому?

- Выпущенный сейчас в издательстве "Премьера" том - совершенно самодостаточное издание. Книга дает полное зрительное представление о рукописи "Чукоккалы", воспроизводит набором все записи в альманахе, все пояснения, которые нашел нужным сделать Корней Иванович, все комментарии, которые за долгие годы удалось собрать мне и моим коллегам. Вышедшая книга доступна для заинтересованного читателя потому, что не придется разбирать непонятные почерки, фамилии и давние обстоятельства появления этих записей.

Будущий факсимильный том (без каких бы то ни было пояснений, без расшифровки и набора текста автографов, с цветным воспроизведением страниц рукописного альманаха в размерах подлинника, да еще - в кожаном переплете) будет дорогим и малотиражным. Работа над ним уже ведется. Современные издатели не слишком любят готовить такие "трудные книги", издательский процесс и без того дорожает.

Этот проект возник далеко не сразу и складывался постепенно. Очень трудно было найти сам тип издания, форму подачи такого пестрого, хаотичного, разнокалиберного и разноязычного материала. Здесь большая заслуга и труд художника книги Сергея Стулова. Он придумывал линейки, отделяющие один разворот рукописного альманаха от другого, выбирал шрифты, формат издания и размеры "марок", вид форзаца и переплета. Каждую страницу книги приходилось собирать по кусочкам и переделывать по многу раз. Даже после того как замысел издания в общих чертах сложился, было два года почти непрерывной работы с оригинал-макетом, и вся эта сторона подготовки книги полностью была заботой художника. Очень существенно, что издательство довело этот сложный замысел до тиража.

- Мы все время говорим с вами о трудностях издания, о разных сторонах и деталях подготовки книги, а чем, собственно, она может быть интересна сегодняшнему читателю?

- Я уже упоминала, что в альманахе записи очень разного характера и разной тональности. Тут стихи, шуточные и серьезные, и проза - тоже шуточная и нешуточная. Вся книга, невзирая на разноголосицу и хаотичность, читается как неформальная история нашей литературы.

Приведу мнение Юрия Олеши о "Чукоккале": "Самым решительным образом в этой знаменательной книге утверждаю: беллетристика обречена на гибель. Стыдно сочинять. Мы, тридцатилетние интеллигенты, должны писать только о себе. Нужно писать исповеди, а не романы. Важней всех романов - самым высоким литературным произведением тридцатых годов этого столетия будет "Чукоккала"".

А вот что написал на страницах альманаха Михаил Зощенко: "Самая умная фраза, которую я сочинил, - смысл жизни не в том, чтоб удовлетворять свои желания, а в том, чтоб иметь их".

Среди многих записей Блока в альманахе меня всегда поражали его слова, написанные в 1919 году: "Я не умею заставить себя вслушаться, когда чувствую себя схваченным за горло, когда ни одного часа дня и ночи, свободного от насилия полицейского государства, нет, и когда живешь со сцепленными зубами..."

Надеюсь, что эти честные голоса из ушедшего времени заинтересуют не только специалистов-литературоведов, но и широкого читателя.

Беседовала Евгения Иванова

Яндекс цитирования