ИС: «Тверская, 13»
ДТ: 7 июля 2012 года

Тайны дедушки Корнея



Недавно беседовал с внучкой Корнея Ивановича Чуковского - Еленой Цезаревной. Говорили о многом - о жизни, литературе, творчестве великого сказочника и других интересных вещах, о которых нельзя было не поговорить с литературоведом. Так называют сегодня ее специалисты и поклонники литературы. Но выяснилось, что у нее образование иное. Елена Цезаревна окончила химический факультет МГУ им. М. В. Ломоносова, в свое время защитила диссертацию и стала кандидатом химических наук, всю жизнь занималась химическими элементами, работала свыше 30 лет в профильном институте Академии наук СССР. А когда дома помогала дедушке в его кропотливой работе, освоила и такой прекрасный предмет - литературоведение. Так бывает в жизни: диплома нет, а знания превосходные. Сам Корней Иванович высшего образования не имел, но был большим знатоком литературы - русской и зарубежной. Самостоятельно выучил английский язык, превосходно переводил произведения зарубежных классиков. Весь свой архив писатель завещал внучке, и Елена Цезаревна много лет им занимается.

В. Д. Елена Цезаревна, о том, что ваш дедушка - большой сказочник, знает каждый ребенок, одно поколение за другим. Его произведения много издают, а вот воспоминания о нем выходят редко. А ведь они весьма любопытны. Издательству «Никея» удалось выпустить замечательную книгу воспоминаний о Корнее Ивановиче, составителями и авторами комментариев которой стали вы и Евгения Иванова. Книга просто востребована временем.

Е. Ц. Эта книга вышла к 130-летию со дня рождения писателя. Уже много поколений, миллионы детей, выросли на его стихах, сказках и переводах, которые воспитывают в детских сердцах лучшие качества. И в своей семье Корней Иванович был замечательным отцом и дедом. В книге удалось собрать не всю литературу о нем, но все же главную - воспоминания детей Корнея Ивановича - Николая и Лидии Чуковских, его внуков - Натальи, Евгения, Дмитрия и мои. В литературных воспоминаниях современников Чуковского предстает эпоха Владимира Маяковского и Анны Ахматовой, воссоздается картина его личности в кругу семьи и друзей, представлена литературная жизнь ушедшего века. Все это, конечно, увлекательно.

В. Д. Наверное, книга была бы толще, если привести воспоминания и его переписку с людьми, которые были значительными в той эпохе, в которой он жил, - Владимир Маяковский, Анна Ахматова, Иван Сытин, Анатолий Кони, Николай Рубакин, Евгений Тарле, Леонид Андреев, Александр Блок, Арсений Тарковский, Александр Солженицын, Мариэтта Шагинян... А могли бы вы раскрыть интригу вокруг новой книги? Вы пожелали ее издавать, издательство захотело - как все было на самом деле?

Е. Ц. К моей радости, издательство «Никея» задумало сделать подарок любителям книги накануне 130-летнего юбилея Корнея Ивановича. Напомню, что последняя книга воспоминаний о Корнее Ивановиче выходила в 1983 году. Причем тогда, в условиях цензуры, не все можно было опубликовать. Для этого сборника мы и взяли все то, что нельзя было включить в издание 1983 года, и то, что набралось за прошедшее время.

В. Д. Что же нельзя было издать по цензурным соображениям?

Е. Ц. Нельзя было включить воспоминания Виктора Некрасова, который уехал в эмиграцию; записи замечательного художника Павла Бунина, который тоже эмигрировал; был под запретом историк литературы Юлиан Оксман; нельзя было напечатать Василия Розанова. Не могли в 1983 году войти в книгу воспоминания дочери Лидии Корнеевны. Так что значительную часть новой книги составили материалы, которые не были преданы гласности в советское время. Это одна часть. А другая - то, что было обнаружено в архивах Корнея Ивановича в последние годы, письма о нем, неизвестные воспоминания. В книге есть раздел «Из старых писем и дневников», в который вошли письма Кони, Сергеева-Ценского, Тарле, Солженицына, Тарковского, Казакевича. Между тем эти материалы дают весомые штрихи к портрету Корнея Ивановича.

В разделе «Прощание» также впервые опубликованы интересные материалы. Это - рассказ Юлиана Оксмана о похоронах Чуковского, текст в свое время ходил по рукам без подписи автора, а сам автор тоже был под запретом. Младший внук писателя Дмитрий Николаевич написал для сборника, как проходила организация похорон Корнея Ивановича.

В книге помещены воспоминания Лидии Чуковской о дореволюционном периоде жизни отца. Об этом времени никто не может уже ничего написать. В книгу вошли впечатления от лекций Чуковского, написанные В. Розановым и М. Шагинян.

Драматург Евгений Шварц был секретарем Корнея Ивановича в 1922 году и в своем дневнике нарисовал довольно нелицеприятный портрет, а позже опубликовал на основе этих записей хвалебную юбилейную статью. Мы поместили и дневник, и статью.

Особо я бы хотела отметить письмо японского издателя Рионея Комиямы, который издал в Японии все сказки Корнея Ивановича и книгу «От двух до пяти» и прислал в наш переделкинский музей замечательные слова о личности автора.

Вот коротко о составе книги. Делалась она очень быстро, к сожалению. Большую часть комментариев написала Евгения Викторовна Иванова, старший научный сотрудник Института мировой литературы, с которой вместе мы работали над пятнадцатитомным собранием сочинений Чуковского. Книга воспоминаний, изданная «Никеей», отличается подробными комментариями, которых раньше не было. В книге много редких фотографий, которые публикуются впервые.

В. Д. Надо приветствовать издательство, которое сделало важное и доброе дело, быстро и ко времени.

Е. Ц. Хочется поблагодарить людей, принимавших участие в подготовке сборника. С увлечением и вниманием работали редактор книги и сотрудники издательства. Признаюсь, с ними было интересно и приятно работать.

В. Д. Елена Цезаревна, как вы считаете, эта тема уже закрыта или с годами что-то еще будет всплывать, имеющее отношение к Корнею Ивановичу?

Е. Ц. Воспоминания могут написать только современники, кто знал и был рядом в жизни, кому есть что рассказать. Но этих людей уже нет. А насчет темы - не знаю. Многое писали о Чуковском за рубежом, но это не очень хорошо знаю, а ведь, конечно, было бы и это интересно узнать. Существует большой пласт писем к Корнею Ивановичу, о них я часто задумываюсь. Если собрать и издать эти письма, тоже было бы много нового для истории литературы. Есть и такая тема: взаимоотношения Чуковского с литераторами и журналистами дореволюционной России, ведь он работал и сотрудничал со многими газетами, общался с известными людьми. Так что тему закрывать еще рано.

В. Д. А все ли письма из его переписки изданы?

Е. Ц. Боже мой, да изданы только самые вершки. У него огромная переписка - горы писем.

В. Д. Корней Иванович отвечал на каждое письмо?

Е. Ц. Да, отсюда, пожалуй, и такие горы писем. Он вел переписку на протяжении всей своей жизни и, главное, письма, адресованные ему, бережно хранил, не выкидывал. А вот его письма собрать, как вы понимаете, весьма трудно, он не оставлял копий своих писем, да еще часто не датировал их.

В. Д. Одно из его писем я читал в архиве. В 1914 году издатель Иван Дмитриевич Сытин не стал оспаривать судебный иск, и это единственный случай, когда он не пожелал спорить с властями. Речь шла о книге Корнея Чуковского «Поэзия грядущей демократии: Уолт Уитмен». Власти считали, что в ней содержатся пацифистские идеи. Корней Иванович написал после процесса журналисту Руманову: «Есть же у издательства Сытина свой адвокат, ходатай; почему же ни один не явился... и не разъяснил сути дела? ... Я привел бы своего адвоката».

Е. Ц. Представляете себе, сколько его писем еще находится в архивах и у частных лиц? Что касается Ивана Дмитриевича Сытина, вот перед нами тома последнего пятнадцатитомного собрания сочинений Чуковского, в нем есть множество ссылок на это имя.

В. Д. Кстати, а готова ли «Никея» издать переписку писателя?

Е. Ц. Пока никаких новых замыслов нет, опубликованы отдельными книгами переписки Корнея Ивановича с И. Е. Репиным, Ю. Г. Оксманом, дочерью - Л. К. Чуковской. Есть и журнальные публикации переписки с A. M. Ремизовым, С. Я. Маршаком и др. Думаю, если сложится еще какая-нибудь переписка, можно будет подумать о таком издании. Но это очень трудоемкая работа. Год назад все письма к Чуковскому из его архива я передала в Рукописный отдел Российской государственной библиотеки. Возможно, исследователям они будут интересны.

В. Д. Большая работа закончена, можно и отдохнуть...

Е. Ц. Нет, отдыхать не приходится. Сейчас я занимаюсь рукописями своей матери - писательницы Лидии Корнеевны Чуковской. Собрание ее сочинений выходит в издательстве «Время». На днях вышел одиннадцатый том - «Дом поэта»; опубликованы три тома ее «Записок об Анне Ахматовой», том «В лаборатории редактора», «Прочерк», «Из дневника» и др.

В. Д. Вопрос, без которого нельзя завершить беседу. А каким был Корней Иванович в жизни? Мне хотелось бы услышать это от вас, как говорится, из первых уст.

Е. Ц. Когда вся жизнь проходит рядом, не знаешь, что и выделить. Он был человеком очень улыбчивым и очень общительным. Мимо никогда не пройдет. Как только на даче выходил за калитку, сразу обрастал знакомыми. Он был по-настоящему демократичен; к нему легко было подойти, поговорить. Когда телефона в поселке не было, а у него был, к нему звонили и просили кого-то позвать, он ходил по поселку и звал. Надевал валенки и шел. Всегда был увлечен своей работой. Всех знакомых и друзей он вовлекал в свои литературные интересы. Он был человеком вспыльчивым, но отходчивым. Зла не помнил. Не любил, как говорится, никаких свар. Был необыкновенно образованным, хотя не закончил даже гимназии. Предмет свой знал досконально. В его лексиконе было одно бранное слово «полузнайство». Все, что он знал, знал основательно. Всегда удивлялся нашей системе обучения, когда нам впихивают какие-то знания, а мы от них отстраняемся. Английский язык, к примеру, выучил самостоятельно. В последние годы жизни читал по-английски больше, чем по-русски. Прекрасно знал английскую литературу, переводил Киплинга, Марка Твена, О' Генри, Уитмена. Всего добивался сам. Все, что делал, делал основательно. Все свои книги писал десятилетиями.

В. Д. Вы знаете, когда он начинал свою книгу «От 2 до 5»?

Е. Ц. Честно говоря, нет. Еще до революции он обратился в газете к родителям, чтобы ему присылали письма о своих детях. Пошли письма. Все больше и больше, и только через 15 лет он выпустил первое издание этой книги. К каждому изданию у него есть папка родительских писем. Он документировал все примеры детских слов и выражений, которые приведены в книге.

В. Д. А был ли у него какой-то серьезный минус?

Е. Ц. Мешала только бессонница. Он всегда так много работал, что не мог от нее отключиться. Ему всегда на ночь читали, что он просил. Читать приходилось много. Кстати, он очень любил произведения Диккенса.

В. Д. И вам приходилось ему читать?

Е. Ц. И маме, и мне. Он хорошо уже знал тексты, даже наизусть, но всегда просил: прочтите еще раз.

В. Д. А кто, кроме Диккенса, был у него в друзьях?

Е. Ц. Любил Чехова, Некрасова, Уитмена. Восхищался Блоком. Кстати, я веду сейчас переговоры, чтобы собрание сочинений Корнея Ивановича появилось в Интернете и стало более доступным для читателей.

Виктор Джанибекян

Яндекс цитирования