ИС: "Чайка" №8(163)
ДТ: 16 апреля 2010 г.

Московские посиделки 2010

В гостях у Елены Цезаревны Чуковской

И снова о репинском портрете

(Хозяйка квартиры на Тверской, как обычно, раскладывает передо мной несколько новых книг. Я беру в руки одну из них).

- "Неистовый Корней". Какая роскошная книга-альбом!

- Эта книга создана по материалам выставки Корнея Чуковского, организованной к его 125-летию Литературным музеем. В 2007 году был двойной юбилей: 100 лет Лидии Корнеевне Чуковской и 125 лет Корнею Ивановичу. И вот Литературный музей устроил большую выставку, в пяти залах, по материалам архива Чуковского, который тогда еще был у меня; по окончании выставки я стала их угововаривать издать хотя бы каталог, чтобы материал не пропал. Думала, что ничего из этого не выйдет, прошло два года - и вот уже к своему юбилею - 75-летию Литературного музея - они издали этот альбом.

- Настоящая драгоценность. Какой у него тираж?

- 1000 экземпляров. Его раздавали съехавшимся на юбилей директорам музеев. Какая-то часть попала в магазины, но очень небольшая.

- Ого, сколько шаржей! Лицо что ли у вашего дедушки было такое - приспособленное для карикатур?

- Ну нет, он хорошо получался на фотографиях, да здесь не одни шаржы - есть и портреты.

- Вот как раз вижу репинский портрет Чуковского. Воз и ныне там? Портрет к вам не возвращается? Помнится, в прошлую встречу мы говорили, что он сейчас находится в Константиновском дворце в Петербурге. Когда-то он принадлежал Корнею Ивановичу, но потом был незаконно продан с зарубежной выставки, за границей попал в коллекцию Ростроповичей, потом был куплен российским меценатом и передан в Санкт-Петербург. Вы о своих правах не заявляли?

- Портрет в конце концов был честно куплен на аукционе.

- Но мы никого не обвиняем...

- Если обвинять, то Торгсин, продавший портрет за границу.

- Не хотите, чтобы его вернули?

- А куда?

- Копию - в Переделкино, оригинал - вам.

- Места нет.

- Отказываетесь?

- Наотрез. Наоборот, стараюсь все отдать.

Бесценный архив

- Елена Цезаревна, вы весь архив отдали?

- Весь, абсолютно.

- В РГАЛИ? (Российский государственный архив литературы и искусства).

- Мамин архив в РГАЛИ и в Российскую национальную библиотеку (С-Петербург), архив Корнея Ивановича в бывшую Ленинскую, ныне Российскую государственную библиотеку.

- А почему в разные места?

- В Ленинской библиотеке был очень хороший отдел рукописей, а потом там начался скандал, шесть раз менялся заведующий... Сейчас там открыли роскошный зал для рукописей, поставили компьютеры... Правда, сейчас я уже туда не хожу.

- Незачем - все отдали...

- Да, отдала. С плеч долой, хотя пока из сердца не вон.

- Ничего, что архивы Лидии Корнеевны и Корнея Ивановича будут "разрознены"?

- Это не страшно. Мать всегда себя считала ленинградкой. Пусть там будут ее "Софья Петровна" и "Записки об Анне Ахматовой".

Немного о "Софье Петровне"

- Вижу у вас на столе не известное мне издание "Софьи Петровны" Лидии Корнеевны Чуковской.

- Это редкая книга, издана тиражом 1000 экземпляров издательством "Правда Севера", при участии Ирины Пономаревой.

- Кто эта Ирина?

- Замечательная учительница. В Архангельске она провела уроки по "Софье Петровне" для своих учеников и прислала мне видеодиски. Меня они поразили. Позднее она за эти уроки получила премию и звание Учитель года. Она патронировала это издание, посылала издательству разные варианты обложки и в конце концов нашла этот вариант.

- Обложка в виде папки.

- В такой папке хранилась "Софья Петровна", все воспроизведено, даже написанное рукой Лидии Корнеевны название. Вообще повесть должна была выйти в 1962 году, одновременно с "Иваном Денисовичем" Солженицына. Она была принята в издательстве "Советский писатель". Были заказаны рисунки - вот они все здесь напечатаны.

До того они висели у мамы в комнате. Воспроизведены страницы маминой рукописи и письма читателей.

- Вот я вижу отклики Надежды Яковлевны Мандельштам, Корнея Ивановича Чуковского, Ильи Эренбурга.

- Очень интересно, как эту повесть воспринимали современники, - из тех, кто прочитал ее в рукописи; еще мы поместили здесь выборку из того, что сама Л.К. рассказывала о повести.

- Почему все время такая неудача? Почему книга не вышла в 1962 году? Только одна из написанных к тому времени "антисталинских", "лагерных" вещей прорвалась тогда к читателю - солженицынская. Увидели они свет только в Перестройку, почти через тридцать лет. Правда о Сталине, о его людоедском режиме ужасно медленно, с искусственными задержками приходила к читателям, к российскому обществу. Не в этом ли причина того, что до сих пор существует "миф" о Сталине, об его "мудром" руководстве...

- Да, тогда даже эта узкая "оттепельная" щелочка с выходом Хрущева "на Манеж" исчезла. Мамина повесть должна была выйти книгой в "Советском писателе" и в Новосибирске, в журнале "Сибирские огни", там была уже корректура.

- Через сколько же лет "Софья Петровна" была напечатана? Напомню читателям, что повесть отражала фантасмагорию сталинщины через историю простой женщины, чей сын попал под репрессивный каток.

- Написала ее мама в 1939 году, а издана в России она была через 50 лет, в 1988. Причем с Лидией Корнеевной договориться было совсем не просто. Первый раз "Софья Петровна" вышла в журнале "Нева" при следующих обстоятельствах. Я поехала в Ленинград на похороны писателя Пантелеева, автора "Республики Шкид". Было это в 1987 году. Там на похоронах я познакомилась с Самуилом Ароновичем Лурье, заведующим отделом прозы журнала "Нева".

- Сейчас он из "Невы" ушел и сотрудничает со "Звездой".

- Он сказал, что напечатает "Софью Петровну" - уже дул такой ветер. А когда они все сверстали, он позвонил и попросил маму заменить какое-то одно слово. И мама сказала: "Нет. Ждала 50 лет, подожду еще столько". И Лурье пробил это слово, повесть была опубликована. Потом "Нева" выхлопотала Лидии Корнеевне Госпремию за эту повесть. Там же впервые были напечатаны "Записки об Анне Ахматовой".

- В апреле журналу "Нева" исполняется 55 лет, в нашем журнале будет опубликовано интервью с ее редактором, эти ваши воспоминания очень кстати.

Кое-что о "Записках об Анне Ахматовой"

- Насколько я знаю, Лидия Корнеевна так и не увидела свою книгу об Ахматовой напечатанной в России.

- Только за границей. В России в 1989 году вышел первый том "Записок..." - и все.

- Я помню, как после смерти Л.К.в 1996 году, вы мучились с комментариями к третьему тому ее "Записок...".

- Да, с третьим томом я действительно мучилась. Лидия Корнеевна не принимала решения печатать "ташкентские страницы", не включала их в "Записки об Анне Ахматовой". Все это было сделано уже посмертно.

- Уже вами.

- Да, мной. А обвинения Лидии Корнеевне как раз идут по этой линии.

- Хотите взять на себя?

- Она эти записи сохранила, но решения печатать не принимала. Как с ними поступить, она не решила.

- Мне кажется, вы совершили мужественный поступок. Это драгоценное свидетельство. Было просто необходимо это свидетельство напечатать. А на всякий роток не накинешь платок.

- Я понимала этот выбор так: либо уничтожить, либо опубликовать.

- На мой взгляд, вы приняли верное решение. Лидия Корнеевна отвечала за каждое свое слово, даже написанное в дневнике. Люди, о которых она писала, тогда еще были живы... Вы скажете, что сейчас живы их родственники, но при такой логике мы до правды никогда не докопаемся... А людям нужна правда.

Об "Очаровании зла"

- Елена Цезаревна, вы телевизор смотрите? Видели в прошлом году фильм, вышедший к юбилею Ахматовой, где одна из героинь - Лидия Корнеевна?

- Такой писклявый карлик.

- Ну да, я уже высказывалась по этому поводу. Что вы скажете?

- Смешно. Если бы они хотели спародировать Л.К., но ведь нет, просто сделали из нее какую-то камеристку.

- Не поняли авторы, что масштаб личностей Ахматовой и Чуковской вполне соотносится... Ну да ладно, давайте поговорим о более свежем фильме. Любимый мною актер и талантливый режиссер Михаил Козаков сделал "Очарование зла". Фильм по непонятным - цензурным? - причинам четыре года пролежал на полке. Вот его показали. В нем мы увидели эмигрантский Париж и сталинскую Москву, Марину Цветаеву и Сергея Эфрона. Что вы обо всем этом думаете?

- Мне кажется, фильм очень неудачный. О Цветаевой и Эфроне масса материала, и он создателей захлестнул: в фильме все как-то уж очень поверхностно. Не получилось трагедии каждого в отдельности героя. "Что в тарелках?"1

- В тарелках маловато. Усилия ушли на другое - фильм вышел остроразвлекательный, хотя есть в нем, на мой взгляд, некоторые подлинные моменты, царапающие душу: сцены на Лубянке, "Верный руслан" Ежов с внешностью карлика-идиота, прекрасно сыгранная Козаковым-младшим трагическая роль агента...

- С моей точки зрения, ничего не получилось.

- Меня задело, как показана судьба Сергея Эфрона. По фильму (и при дальнейшем обсуждении фильма на канале "Культура" этот мотив муссировался) Эфрон встал на сторону Советов исключительно из-за денег. Но еще вопрос, был ли Эфрон платным агентом, и даже вообще агентом органов; это до сих пор не выяснено. Архивы закрыты. А Ариадна Сергеевна, дочь Цветаевой и Эфрона, пишет в письмах, что отец не брал за свою работу ни франка. И я ей верю.

- Да, я думаю, он не из-за денег пошел к ним. И семья Цветаевой действительно бедствовала. Такой, как он, мог пойти только за идею...

Спасибо Перестройке

- Елена Цезаревна, недавно громко прошел еще один сериал. Имею в виду "Школу". Видели? Не кажется ли вам, что показанное - это зеркало того, что происходит со страной?

- Я очень неподходящий персонаж для этого вопроса. Я вижу, что изменился общественный климат в стране, но сейчас больше уже ни за что не борюсь: сижу, уткнувшись в компьютер и читаю корректуры. Моей последней борьбой был наш суд.

- Вспоминаю один из наших с вами разговоров в 90-е. У вас хотели отобрать дачу-музей в писательском поселке Переделкино.

- Не хотели, а уже отбирали.

- И чем это кончилось?

- Кончилось тем, что я сломала позвоночник, - поэтому нас не выселили. Была общественная поддержка: горы писем со всех сторон. Но общественное мнение для чиновников ничего не значит.

- Кто же вам помог?

- Горбачев. Перестройка. Известие о его приходе я услышала в больнице, и с того времени все постепенно сошло на нет. Нас поддержал Фонд культуры во главе с Дмитрием Сергеевичем Лихачевым. Помог ставший министром культуры Евгений Сидоров; он сделал музей филиалом Государственного Литературного музея. И это была последняя большая драка. С Перестройкой жить стало намного легче: все издания, за которые прежде приходилось биться, стали сами выходить.

- Вы не чувствуете, что этот период прошел? Что времена изменились? Впрочем, вы уже ответили на этот вопрос. Спасибо огромное!

Примечания:

1. Цитата из очерка Лидии Чуковской "Предсмертие", посвященного последним дням Марины Цветаевой (прим. И.Ч)

Ирина Чайковская (Бостон)

ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ